Нет, давай лучше с розочками, вот эти, розовенькие.
Жанна потянулась было к сервизу с темным синим геометрическим узором, но Валя затребовала розовенькие розочки. Ну ладно, будь по вашим блондинистым правилам. Жанна была блондинка-наоборот. Не потому что была брюнеткой. А потому что сюсюкания и кокетливые ужимки были ей неприятны, и сама она никогда этими вещами не пользовалась ни как инструментами, ни бессознательно, как человек достаточно разумный для подобного.
Женщины накрывали стол для чая. Достали торт, пирожные, варенья-печенья-зефиры-мармелад, Жанна заварила два вида чая: обычный и зеленый с жасмином, как попросила Валя, которая специально принесла модную пачку нового чая. Правда любителей на странный напиток, попахивающий одеколоном, нашлось немного, некоторые попробовали, послушав уговоры и похвалы Валентины, и вернулись все же к привычному чаю, черному, который пили всегда и во все времена, и замену которому найти будет сложно. Все снова собрались за столом. Достали коньяк.
Владик с энтузизмом потянулся к бутылке, взял её в руки, повертел, почитал этикетку.
– О, мать, шикарный коньяк! Вишь, как тебя чествуем! Дорогим коньячным напитком к десерту.
Нина Павловна довольно улыбалась, юбилейное торжество действительно удалось. И гости все приличные, и стол получился богатый, даже помпезный для такого времени, когда донашивали старую одежду и скудно питались, и посидели замечательно, весело, прилично, и подарки были тоже достойные, и даже Владик не сильно напился.
Влад Емельянович, отец Жанны, включил магнитофон. Двух двоюродных братьев звали почти одинаково: Влад и Владислав, и Владами называли их обоих, и чтобы не путать, младшего звали в присутствии старшего только Владиком, а старшего – Владом. Старшего хотели назвать Владимиром, так звали первенца четы Варениных, умершего от детской серьёзной болезни, Софья хотела и второго своего мальчика назвать Володей, но муж воспротивился: незачем именем повторять судьбу первого. Но имя хотели близкое Владимиру, потому что Ленина в то время чтили всем Союзом, и назвали сына Владом. Больше у них детей не было, берегли второго сыночка, следили, чтобы не болел, хорошо кушал и рос здоровеньким.
– Можно растрясти жирок, – сказал Жаннин папа.
– Танцуют все! – провозгласил Владик и пригласил на быстрый танец свою супругу. Супруга Владика, маленькая, сутулящаяся женщина, неловко отдвинула стул, задев дверцу серванта пятидесятых годов производства, и выбралась из-за стола. Свободного пространства в комнате было вполне достаточно для десятка танцующих, и наевшиеся организмы использовали его для разгрузки. Влад пригласил свою не совсем юную блондинку, в которую был влюблен и которую ревновал в её знаменитые сорок пять, когда баба, известно, снова ягодка.






