Жанна не была настроена на разговор с незнакомым и для нее нежеланным гостем, и до этого Генка своей болтовней пытался сгладить недовольство супруги, но после двух, а затем и трех рюмок очень приятного напитка, настоящего коньяка, Жанна как-то растаяла и, смирившись с потерянным временем, решила тоже наполнить его хоть каким-то содержанием. Разговор зашел об увлечениях, кто чем занимается, про Гену было понятно, что это меломан и технарь, а Герман хотел перевести внимание на Жанну, и стал спрашивать про её профессию и занятие. Жанна только собралась сообщить о своем роде занятий, но Герман ее перебил:
– Подождите, угадаю. Я уверен, у вас должна быть какая-то творческая профессия. Вы – поэт или пишите прозу.
– Вы почти угадали. Но я не поэт и не писатель, я работаю с литературой. Пишу работы для учащихся. Обработка материала.
– Она поэт! И пишет тоже! Ты не представляешь, как она классно пишет! Женуль, почитай ему что-нибудь.
– Да ладно, Ген. Перестань.
– Нет, на самом деле, Жанна, почитайте.
– А что ты к ней на "вы"? – воскликнул Генка, – хватит уже фамильярничать.
– Ген, это слово обратный смысл имеет.
– Да? Пофиг. На "ты" переходите уже, бояре.
– Вправду, Жанна, давайте на "ты"?
– Вы должны выпить на брудершафт! – закричал Генка и добавил обоим коньяка в их рюмки. Его-то рюмка была пуста после каждого тоста. Жанна попыталась протестовать, но Герман, взяв свою рюмку, приготовился к брудершафту с такой серьезностью, что ей расхотелось спорить, они выпили свои рюмки через скрещенные руки, Генка приговаривал, чтобы пили до конца, а Герман без улыбки пристально и не мигая смотрел Жанне прямо в глаза, и ей снова стало не по себе, она не смогла улыбнуться и отвела взгляд.
– Кто "выкнет", получит щелбан! – радостно рассмеялся Генка, не заметив их серьезных лиц.
Они ели вкусно пожаренную картошку, которую Жанна научилась готовить как деликатес, потому что ничего особенно вкусного ими не покупалось. Герман даже удивился вкусу обычного и привычного овоща. Котлеты Жанна тоже готовила особо, смешивала фарш со специями, добавляла яйцо, лук и чеснок, и делала к ним густую томатную подливу, Гена не любил курицу, но котлеты эти понемногу ел, а когда так были сделаны обычные, некуриные котлеты, уплетал их с удовольствием. Сейчас Гена котлету не взял, а удовлетворился картошкой с подливой, в которую макал хлебом, а Герману понравилось всё. Искренне ли он похвалил, или из приличия, Жанна не поняла, но взгляд его был участлив и выражал благодарность.
"Странный он, – думала Жанна, – не заметно, чтобы ему было весело, не вижу, чтобы ему было интересно с Генкой, чего он пришел? Выпить с нами? И пьет мало, это Гена, как обычно, дорвался… Взгляд у него какой-то… "
Она взглянула на него впервые внимательно.






