Демон, испугавшись, сам отдает светила, не вступая в бой: такой сюжет – очень древний – и подтверждает тот факт, что «Калевала» не является воинским эпосом.
Руна пятидесятая
1. Марьятта рождает сына от брусники: в таком сюжете нет нужды видеть черты евангельского рассказа о непорочном зачатии. В тексте самой «Калевалы» мы встречаем сюжеты о партеногенетическом зачатии от ветра; сказания о том, как дева зачинает от съеденного плода или ягод, мы находим у всех народов Земли. Даже имя девы происходит не от Марии, а от слова «marja», т. е. «ягода». Однако Лённрот использует схожесть этого сюжета с евангельским и включает в него детали – рождение чудесного младенца в хлеву, образ Руотуса (Ирода) и т. д. Лённрот осознанно выстраивает «Калевалу» в виде текста, расположенного между двумя точками влияния: с одной стороны – древнего языческого мифа о сотворении мира, а с другой – исторического сюжета о христианизации финнов.
2.«А пожертвовал когда-то / Твоей матери дитятей» (строки 465–466) – т. е. Ильмариненом, отправив того (р. 10) к Лоухи как выкуп за собственную жизнь.
3.«Заставлял девиц топиться…» (строки 472–474) – напоминание об Айно (р. 4).
4. Конец руны сочинен самим Лённротом и носит автобиографический характер.






