Что-то было не так с этим местом. Голые люди продолжали входить, тесня друг друга. Как они будут такой толпой принимать душ?
– Эй, приятель, – обратился к Йоилю горбун, – можешь добраться до стены и проверить, работает душ или нет. И есть тут вообще стоки?
Йоиль кивнул. Протиснувшись между женщинами, он оказался у стены. Стоков не было. Он задумчиво провел ладонью по известке. Вентилей тоже не было.
– Ничего нет! – заорал он.
– Бежим! – крикнул горбун.
Йоиль бросился к выходу, но дверь с жутким грохотом захлопнулась. Заскрежетали засовы, свет мигнул и погас. Толпа оглушительно взвыла, все принялись кричать и толкаться. Йоиля ударили локтем в висок, и он едва не потерял сознание.
– Прекратите! – кричал Йоиль, пытаясь найти укрытие.
Дышать было нечем. Со всех сторон напирали вонючие потные тела. Из глаз брызнули слезы, он хотел выйти отсюда; он понимал, что вот-вот произойдет самое страшное. Сердце заколотилось в предчувствии беды.
Вдруг из решетчатых пилястров послышался металлический лязг.
– Они нас убивают! – закричал старик, хватаясь за решетку.
На Йоиля навалилась удушливая темнота.
42
42
«Враги могут увидеть ваш свет. Выключите его».
Так гласили глянцевые плакаты, развешенные по всему Берлину. На них жуткого вида скелет восседал на самолете, намереваясь сбросить бомбу. Дети, проходя мимо, в страхе цеплялись за руки родителей.
Когда посыпались первые бомбы, Гуго понял, что образ Германии, нарисованный Гитлером, рассыпался. Красота зданий, убранных свастиками, орлы, что парили над квадратными колоннами, газеты, что славили процветающую страну, освободившуюся от нежелательных элементов и всевозможной грязи, – все это поползло по швам после начала войны, в которую втянул их фюрер.
Едва темнота простирала над Берлином свои черные крылья, весь свет должен был погаснуть. Если не хочешь оказаться под арестом, не включай ни ночник в детской, ни настольную лампу для учебы – все следовало погасить. По вечерам Гуго смотрел в окно и в жидкой смоле, заливавшей Николаифиртель, не узнавал Берлин. Не узнавал даже самого себя.
Теперь он понял, кто он такой.
Пока они бежали по Биркенау и кровь оглушительно стучала в висках, он наконец нашел и себя, и смелость сопротивляться, чтобы спасти свою душу.
– Откройте немедленно! – заорал Тристан Фогт, сбегая по лестнице.
Гуго не отставал. Фогт отпихнул двоих из зондеркоманды и бросился к железной двери.
– Вы что делаете? – крикнул эсэсовец, хватаясь за автомат.
– Открывайте! – рявкнул Фогт.
– Да вы с ума сошли! Нельзя, они все внутри!
– Плевать! – Оберштурмфюрер схватил Гуго за локоть.






