ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гуго Фишер, известный криминолог, приезжает проводить расследование. Под Рождество 1943 года. В Освенцим. Предыдущие десять лет Гуго провел в Берлине, где на происходящее в концлагерях в основном закрывали глаза: страшные слухи по городу, конечно, ходили, но разумные люди не станут верить слухам, правда? И теперь Гуго сталкивается с ужасом, к которому он, человек незлой и отнюдь не боец, совершенно не готов. Между тем берлинское начальство интересует одна-единственная смерть, случившаяся там, где смерть – страшная повседневность: найден мертвым врач, который ставил опыты на заключенных. И нашел его восьмилетний мальчик – подопытный доктора Йозефа Менгеле, юный талантливый художник, которому хватило мастерства и присутствия духа сразу зарисовать то, что он увидел. Еврейский ребенок из Болоньи, криминолог из берлинской уголовной полиции, которому есть что скрывать, – странный дуэт, расследующий странную смерть в страшном краю, – и целая толпа возможных подозреваемых, тоже скрывающих каждый свою тайну. ... Ориана Рамунно написала детективный триллер на материале своих исследований Холокоста – невероятный, однако блестяще удавшийся ход. «Мальчик, который рисовал тени» – это «Мальчик в полосатой пижаме», если бы его написал Жан-Кристоф Гранже: напряженная детективная интрига, достоверный исторический фон, банальность зла и возможность противиться ему в тех краях, откуда давным-давно ушла надежда. Рамунно черпала материал в том числе из биографии своего двоюродного деда, побывавшего в лагере смерти и запомнившего, что даже в этом аду, даже среди надзирателей находились люди, которым хватало духу оставаться людьми и сопротивляться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Назад! Все назад! – заорал унтер и направил автомат на евреев.

Йоиль кинулся наружу.

Охранники вытащили труп женщины, оставивший на полу красный след, и дверь захлопнулась со скрипом, похожим на тоскливый предсмертный вой. Евреи внутри вновь закричали и замолотили кулаками в дверь. Гуго слышал каждый голос, и все они ранили, как удар ножа в сердце.

– Папочка! – Йоиль обхватил его ноги.

Мальчика била крупная дрожь. Гуго присел, прижал к себе голенькое тельце, зашептал на ухо:

– Я увезу тебя отсюда, увезу подальше от всей этой мерзости.

– Мы очень сожалеем о произошедшем, – извиняющимся тоном занудел унтер. – Однако, должен заметить, за детьми следует присматривать. Надевайте им на шею табличку или хотя бы научите, как вести себя в подобной ситуации.

– Больше такого не повторится, – заверил его Гуго. – Завтра мы уезжаем.

43

43

Аушвиц, 28 декабря 1943 года

Менгеле узнал, что Йоиль сбежал в Биркенау, где угодил в газовую камеру, а затем в крематорий. Теперь от него не осталось ничего, кроме пепла на снегу.

– Он просто взбесился, – рассказал, поправив очки, Гутман, стоявший на крыльце десятого блока. – И кажется, даже загрустил. Я же, наоборот, счастлив. Уж лучше так, чем если твои глаза, мозги и кости выставят в музее. Согласны, герр Фишер?

– Согласен.

Ему было неприятно держать Гутмана в неведении, но чем меньше людей знают о Йоиле, тем безопаснее для мальчика.

– Выходит, Брауна действительно убил санитар? – Гутман бросил взгляд на блок смертников. – Даже странно. Он казался таким уравновешенным. Надеюсь, комендант доволен.

– Еще бы. Мне сказали, они с самого начала подозревали Хоффмана, но не могли без железных доказательств отправить на смерть немца.

– Смешно, да?

– Что именно?

– Что в Аушвице человека накажут за убийство.

Острый взгляд Гутмана следил за грузовиком, собиравшим дневной урожай: четыре трупа вынесли со двора одиннадцатого блока и десяток из двадцатого. Итого – четырнадцать безнаказанных убийств.

– Надеюсь, еще свидимся, – сказал Гуго.

– Не особо рассчитывайте, – меланхолично усмехнулся патологоанатом. – Впрочем, если это произойдет, я буду приятно удивлен.

Гутман вернулся в блок, и Гуго остался на крыльце в одиночестве. Внутри его зияла пустота: он понимал, что они больше никогда не встретятся, что и этот человек погибнет в лагерном аду.

– Герр Фишер!

Гуго улыбнулся, узнав голос. Наконец-то она увидит его в нормальном состоянии, а не подобием жалкой тряпки. Адель шла по аллее, а позади вышагивал Фогт в серой, безупречно вычищенной форме. Когда оба подошли к крыльцу, Гуго вытащил из кармана золотую подвеску, вложил ее в руку офицеру.

– Это ваше, – сказал он. – Впредь будьте осторожны.

– Благодарю. – Фогт сжал подвеску в кулаке.