ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гуго Фишер, известный криминолог, приезжает проводить расследование. Под Рождество 1943 года. В Освенцим. Предыдущие десять лет Гуго провел в Берлине, где на происходящее в концлагерях в основном закрывали глаза: страшные слухи по городу, конечно, ходили, но разумные люди не станут верить слухам, правда? И теперь Гуго сталкивается с ужасом, к которому он, человек незлой и отнюдь не боец, совершенно не готов. Между тем берлинское начальство интересует одна-единственная смерть, случившаяся там, где смерть – страшная повседневность: найден мертвым врач, который ставил опыты на заключенных. И нашел его восьмилетний мальчик – подопытный доктора Йозефа Менгеле, юный талантливый художник, которому хватило мастерства и присутствия духа сразу зарисовать то, что он увидел. Еврейский ребенок из Болоньи, криминолог из берлинской уголовной полиции, которому есть что скрывать, – странный дуэт, расследующий странную смерть в страшном краю, – и целая толпа возможных подозреваемых, тоже скрывающих каждый свою тайну. ... Ориана Рамунно написала детективный триллер на материале своих исследований Холокоста – невероятный, однако блестяще удавшийся ход. «Мальчик, который рисовал тени» – это «Мальчик в полосатой пижаме», если бы его написал Жан-Кристоф Гранже: напряженная детективная интрига, достоверный исторический фон, банальность зла и возможность противиться ему в тех краях, откуда давным-давно ушла надежда. Рамунно черпала материал в том числе из биографии своего двоюродного деда, побывавшего в лагере смерти и запомнившего, что даже в этом аду, даже среди надзирателей находились люди, которым хватало духу оставаться людьми и сопротивляться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Его сын угодил в газовую камеру вместе с евреями!

– Но если мы откроем дверь, тут такое начнется!

– Немедленно открывай! – Фогт принялся трясти охранника за грудки, потом постучал по своим нашивкам и ткнул унтера пальцем в лоб. – Видишь вот это? Клянусь, я тебе пулю в лоб пущу, если ослушаешься приказа старшего по званию!

– Слушаюсь, герр оберштурмфюрер, – пролепетал охранник.

Фогт его оттолкнул. Гуго смотрел, не смея пошевелиться. Лихорадка обжигала рот, пот заливал глаза, ужас сковал тело. Он протянул бумагу, прикрыв большим пальцем фамилию ребенка. Из-за двери доносились страшные крики.

– Вот он. – Гуго показал на фотографию Бастиана.

Их схожесть с Йоилем действительно впечатляла. Гуго понял, что должны были чувствовать Фогты в этот последний месяц.

– Сначала мне надо отдать приказ перекрыть дымоходы, – залебезил охранник.

До унтера наконец дошло, что надо спасти от гибели немецкого ребенка, к тому же сына явно не последнего человека в рейхе. Он взлетел по лестнице и исчез в метели. Гуго огляделся. Раздевалка была забита одеждой – зондеркоманда снимала ее с крючков и складывала в мешки. Больше она никому не понадобится.

– Только без фокусов, – прошипел Тристан Фогт, заложив руки за спину. – Мы сможем спасти только Йоиля. Вот так здесь спасают жизни. Надо быть готовым к компромиссу и пожертвовать остальными.

Гуго закивал. От тревоги он весь вспотел, как будто душившие его слезы нашли таким образом выход наружу.

Вернулся охранник с отрядом эсэсовцев. Щелкнула герметичная дверь, и они направили на нее автоматы. В щель качнулись плотно спрессованные тела людей, вдруг увидевших выход.

– Назад! – заорал охранник. – Назад, грязные евреи!

Другой эсэсовец дал короткую очередь, пробив голову женщине. Та задергалась в макабрическом танце и упала на пол. При виде растекающейся крови стоявшие рядом смолкли и застыли. Постепенно толпа подалась назад. У двери остался один-единственный ребенок.

– Это он! – заорал Гуго и беспорядочно замахал руками. – Бастиан, иди сюда, иди скорее!

Йоиль смотрел широко раскрытыми глазами, и его перепуганное лицо было совсем детским. Гуго почувствовал, как все вокруг напряглись, и взмолился, чтобы Йоиль от страха не выдал себя, чтобы сдвинулся с места и бросился к нему.

– Вы уверены, что это ваш сын? – спросил охранник.

– Разумеется! Не видите, ребенок в шоке! – гаркнул Гуго. – А как бы вы себя почувствовали, если бы вас схватили и заперли в темноте с евреями?

Молодой унтер съежился. Йоиль открыл рот, и Гуго вновь взмолился.

– Папа! – произнес мальчик по-немецки, плотно прижимая к телу руку с номером и пряча ее за спину.

Напряжение разом спало, и Гуго едва не разрыдался. Молодец, Йоиль!

– Папа, мне страшно! – жалобно сказал тот.