С кредитом всё сложилось лучше некуда, и тетка уже рисовала в уме картинки, как она с сыном, настоящим, горячо любимым, заходит в автосалон и произносит заветное: «Выбирай!». А на выуженные из барсетки олуха сто с лишним тысяч можно будет шикарно обмыть покупку и съездить с подругой на море – ммммм, красота…
«Мммммм…»
– Ну что ты мычишь, а? Дурачок ты эдакий… – грядущее счастье размягчило тетку, и она даже почувствовала симпатию к этому малохольному, попавшемуся ей, как выигрышный лотерейный билет. – Чего? Ну чего? Ты не в туалет ли хочешь, милок?
Он закивал в ответ, и тетка препроводила его к вокзальному туалету, напутствуя словами: «Ты смотри там, не обделайся в штаны сдуру-то, в вагон обгаженного не пустят!» Не обделался. Как пользоваться туалетом, он, как оказалось, не забыл. А потому и был без проблем посажен в плацкарт до Абакана. Ближе отправлять было страшно, дальше – жалко денег. В вагон «мамка с сыном» забрались первыми. Ей совсем не хотелось, чтобы пассажиры раньше времени распознали в попутчике невменяемого и, чего доброго, подняли бы скандал. Избавив несчастного не только от денег и паспорта, но и от телефона, тетка заставила его подняться на верхнюю полку и приказала: «Слезай отсюда только когда в туалет приспичит, понял, бестолочь?!» Дождавшись кивка в ответ, тетка пошла было к выходу, но вдруг, в порыве непонятного ей самой милосердия, вернулась и сунула ему в карман несколько мятых соток. «Ну, храни тебя Бог, дурачок…» И тут случилось странное – немтырь вдруг очень внятно произнес полную чепуху: «И тут четыре колеса. Зато на бензин больше тратиться не придется».
Отчего-то тетку слова эти покоробили, и, передернув плечами, она пробормотала: «Конечно, поезд же, какой тут бензин». И припустила к выходу.
Состав беззвучно тронулся, а перрон, семенившая по нему тетка и сам мегаполис навсегда остались в «тогда». Он еще провожал ее взглядом, но в мыслях его уже не было ни этой вороватой прохожей, ни сказанных им самим странных слов. Собственно, и мыслей-то никаких не было. Он бездумно смотрел на проносившиеся за окном картинки, засыпал, снова просыпался и снова смотрел…
Пассажиры с соседних полок пробовали с ним заговорить, но, не получив ответа, оставляли «чудака» в покое. До конечной станции никто из них не ехал, попутчики то и дело менялись, и ни один из них не усмотрел, что нелюдимый мужик в их плацкарте явно не в себе. В туалет он выбирался, когда все вокруг засыпали. Сходить в вагон-ресторан ему в голову не приходило, и наказ не спускаться с полки он исполнял исправно, несмотря на то, что совсем не помнил, кто так распорядился.
***
Удивительно, но и обобравшая его тетка о своей жертве не вспоминала.






