Прибежал на берег реки, где любил просиживать часами. Односельчане, примечая разговаривающего ни с кем ребёнка, качали головами: «Хороший ведь такой парнишка, но, поди ж ты, – с прибабахом». А парнишка, глядя на подкрашенный алым закатом перекат, сказал:
– Раз он живёт в монастыре, я смогу его увидеть, – и, с улыбкой покивав головой невидимому собеседнику, добавил: – Я знаю, что ему подарить.
***
Трудник Николай сегодня гостей не ждал. Со дня его поселения на острове прошло, наверное, лет двадцать. Но счёт годам Николай не вёл.
Борода его отросла чуть не до пояса да появился в ней седой волос. А в остальном трудник почти не изменился, и, доведись увидеть его стародавнему знакомцу, в тощей высокой фигуре он Николая, пожалуй, признал бы без труда.
С растительностью на лице трудник поступал просто – как начинала ему мешать отросшая борода, клал он её на чурку во время колки дров да и срубал, покуда было сподручно. С волосами поступал так же без церемоний – время от времени проходился заточенным до бритвенной остроты ножом: красоваться причёской ему на острове всё одно было не перед кем.
Солнце уже окуналось краем за дальний окоём озера, когда по воде долетел до слуха скитника знакомый скрип вёсел в уключинах. Выйдя на мостки, различил Николай и саму лодку, и сидевшего на вёслах молодого монаха. Тот не был знаком отшельнику и тем вызвал особый интерес.
Дождавшись гостя, он принял брошенную верёвку, привязал к кнехту. Протянул руку монаху, чтобы помочь взойти на мостки. Но вместо ладони в протянутую руку легла старая, потёртая, замотанная изолентой удочка…
***
Они сидели на валунах, под тихий шелест волн провожая взглядами последние лучи заката. Молодой монах-черноризец и одетый в потрепанную куртку и будто сам весь такой же потрепанный немолодой трудник.
– Ты прости, там одно колено пришлось заменить, сломалось, – сказал монах.
– Так бывает, – ответил трудник. – Иногда, чтобы всё наладилось, приходится всё сломать.
КОНЕЦ
Февраль 2024






