И постановил: балбеса никому не трогать, ибо убогого обижать грешно. Это, конечно, не избавило его от мелких тычков в борьбе за лучший кусок, но обществу «свободных душой и телом» он пришелся по нраву за незлобивость и потешное тугоумие.
Трудно сказать, как сложилась бы его судьба в этой веселой и не обремененной законопослушанием компании, однако случай распорядился по-своему.
Набеги на прилегающие к городу дачные общества в период созревания урожая считались делом незазорным не только среди бомжей и прочего «асоциального элемента», но и среди людей вполне благополучных. Дело в том, что большая часть участков была заброшена хозяевами, а сады плодоносили и без людского пригляда – так не пропадать же добру. Вот и снаряжались горожане целыми семьями в походы за ягодой и фруктами. И порой так «увлекались», что собирали урожай и на дачах неброшенных.
Были и такие, кто целенаправленно обирал дачников, вычищая всё до последней картофелины или помидорины. Однако бомжи, как правило, этим не грешили. И не от благородства души, а просто потому, что без машины упереть тяжелые мешки было нереально.
Но в этот раз соблазн был уж очень велик. По соседству с брошенным участком на ухоженной даче сияли на солнышке такие красивые яблоки! Продай их – и шмурдяком на пару дней компания обеспечена. «Балбесу» приказали продолжать промысел в одичавшем саду, а сами щеманулись через забор и стали набивать рюкзаки. Да вот беда, отвернулась воровская удача – нарисовался… нет, не хозяин дачи, страху пожилой мужчина на них не нагнал бы. Подкатил с молодой супругой и огромным ротвейлером хозяйский сынуля-амбал.
«Балбес, беги!!!» – взревел атаман и бросился наутек. За ним, побросав добычу, припустила огородами и вся шайка. «Балбес» тоже побежал, но побежал там, где удобнее – прямо по дороге. Услышав сзади резкое: «Батый, рви!», он оглянулся и увидел устремившийся к нему комок мышц. Страх прибавил ему скорости, но не сообразительности. Перепрыгнуть через забор он не догадался и вскоре был сбит с ног налетевшей могучей собакой.
Обхватив руками голову, бродяга замер в ожидании расправы. Он отчетливо слышал, как истошно орут сороки, как утробно порыкивает пёс, слышал тяжелый топот подбегавшего хозяина собаки. Не слышал он только одного – собственного шепота скороговоркой: «Господи, Господи, Господи…»
Ротвейлер с силой ткнулся мордой ему в руки, но «рвать» не торопился, и поверженный робко взглянул на зверя. Батый смотрел на него внимательно и тяжело, как это умеют делать крупные собаки, но нападать, похоже, не собирался. В отличие от своего пышущего яростью хозяина.
«Батый, ты чё?!! Ату, куси его!» – орал детина, подбегая. И с разбегу вогнал кроссовку в бок незадачливого бомжа.






