ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Начальство лишило его работы, внезапный недуг - рассудка, случайная прохожая - денег и документов. Потеряв всё, он обрёл Бога и дар помогать людям. Кто встретится ему на пути? Кто получит нежданную поддержку, а кто - воздаяние за сотворённое зло? Кто он сам - юродивый, бомж, дурачок или Божий избранник, загадочный Путник удачи? Блаженный Евгений Дашкевич Начальство лишило его работы, внезапный недуг - рассудка, случайная прохожая - денег и документов. Потеряв всё, он обрёл Бога и дар помогать людям. Кто встретится ему на пути? Кто получит нежданную поддержку, а кто - воздаяние за сотворённое зло? Кто он сам - юродивый, бомж, дурачок или Божий избранник, загадочный Путник удачи? Сегодня он будет спать в тепле. Уже неделю температура по... Сегодня он будет спать в тепле. Уже неделю температура по ночам опускалась к нулю, и картонная коробка в заброшенном доме без окон и дверей больше не спасала от холода. Днем он еще мог отогреться в лучах уставшего за лето октябрьского солнышка, но темнота без труда отбирала эти крохи тепла, и ночь напролет он трясся внутри своей бумажной «спальни», как старая больная собака. Но он был не стар, и больным себя не считал. Хотя с последним психиатры бы точно не согласились. Однако психиатры сидели в своих уютных кабинетах, а он был здесь, в подтаежном сибирском селе, о существовании которого большинство наших соотечественников даже не догадывается. Причем «здесь» – было единственной конкретной координатой в его мире, все остальные места Вселенной

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Варсонофий объяснил парню, почему он здесь оказался и что теперь делать. Помолились вместе. Договорились со всеми, что, подготовившись, придут семьёй на исповедь. После чего настоятель советовал Илье уехать к кому-нибудь из родни погостить, чтобы не встретить Хильду, пока не вернулась к парню духовная крепость.

Негромкий этот разговор слышал и трудник Николай. Он вошёл чуть погодя за всеми в храм и притулился в закутке у церковной лавки, оставаясь никем не замеченным.

После слов о Хильде Николай так же тихо вышел, подобрал метлу и продолжил послушание, о чём-то размышляя. А меж тем Варсонофий, прощаясь с уезжающим семейством, настоятельно попросил о произошедшем во дворе монастыря не распространяться. В чём получил от мужиков клятвенные заверения.

Однако же матери не рассказать, как так вышло, что уехали они с больным сыном, а вернулись со здоровым, было невозможно. А она клятвы настоятелю не давала и при случае рассказала золовке о том, что избавление от напасти они нашли за монастырскими стенами. Без подробностей. Но подробности для сарафанного радио были без надобности – каждый присочинял к истории в меру своей фантазии. Однако итог был один: в местном монастыре умеют изгонять нечистого.

Но ещё до того, как слухи, словно рябь по воде, разбежались по округе, случилось с Николаем происшествие, со всей этой историей непосредственно связанное.

В субботу, день, свободный от работ, после обеденной трапезы Николай отправился в соседнюю деревню, ту, где жила семья Ильи. По дороге путь был неблизкий – через райцентр за тридцать километров выходило. А через лес вела тропа напрямки. Дорогой она не стала, поскольку проходила по таким буеракам да болотине, что и гусеничная техника бы увязла.

Погода выдалась солнечной, и бывший бродяга отмахал десяток километров в своё удовольствие. Он не знал, что за внутренний компас вёл его, и даже не задумывался об этом, когда вышел прямо к дому Хильды. Вошёл в незапертую калитку, поднялся на крыльцо, сел на ступеньку. Войти в двери даже не пытался – знал, хозяйки дома нет.

Как знал и то, что она обязательно появится – вернётся за сорвавшейся с поводка душой. Переживал Николай об одном: чтобы не пришлось потемну возвращаться через лес, фонарика у него с собой не было.

За этой думкой трудник появление хозяйки дома прозевал. Молодая красивая женщина стояла перед ним, зло щурясь. Наконец произнесла с шипящим присвистом:

– Дай пройти, монаший пёс.

Мужчина, не поднимаясь со ступеньки, спокойно ответил:

– Не всем быть пастырями, кто-то должен и стадо беречь.

Хильда начала наговаривать по-фински, но вдруг осеклась, чуть наклонилась, рассматривая лицо незваного гостя, упёрлась в его пристальный взгляд, который словно выискивал что-то в ней самой. Вздрогнула, отшатнувшись.