Варсонофий объяснил парню, почему он здесь оказался и что теперь делать. Помолились вместе. Договорились со всеми, что, подготовившись, придут семьёй на исповедь. После чего настоятель советовал Илье уехать к кому-нибудь из родни погостить, чтобы не встретить Хильду, пока не вернулась к парню духовная крепость.
Негромкий этот разговор слышал и трудник Николай. Он вошёл чуть погодя за всеми в храм и притулился в закутке у церковной лавки, оставаясь никем не замеченным.
После слов о Хильде Николай так же тихо вышел, подобрал метлу и продолжил послушание, о чём-то размышляя. А меж тем Варсонофий, прощаясь с уезжающим семейством, настоятельно попросил о произошедшем во дворе монастыря не распространяться. В чём получил от мужиков клятвенные заверения.
Однако же матери не рассказать, как так вышло, что уехали они с больным сыном, а вернулись со здоровым, было невозможно. А она клятвы настоятелю не давала и при случае рассказала золовке о том, что избавление от напасти они нашли за монастырскими стенами. Без подробностей. Но подробности для сарафанного радио были без надобности – каждый присочинял к истории в меру своей фантазии. Однако итог был один: в местном монастыре умеют изгонять нечистого.
Но ещё до того, как слухи, словно рябь по воде, разбежались по округе, случилось с Николаем происшествие, со всей этой историей непосредственно связанное.
В субботу, день, свободный от работ, после обеденной трапезы Николай отправился в соседнюю деревню, ту, где жила семья Ильи. По дороге путь был неблизкий – через райцентр за тридцать километров выходило. А через лес вела тропа напрямки. Дорогой она не стала, поскольку проходила по таким буеракам да болотине, что и гусеничная техника бы увязла.
Погода выдалась солнечной, и бывший бродяга отмахал десяток километров в своё удовольствие. Он не знал, что за внутренний компас вёл его, и даже не задумывался об этом, когда вышел прямо к дому Хильды. Вошёл в незапертую калитку, поднялся на крыльцо, сел на ступеньку. Войти в двери даже не пытался – знал, хозяйки дома нет.
Как знал и то, что она обязательно появится – вернётся за сорвавшейся с поводка душой. Переживал Николай об одном: чтобы не пришлось потемну возвращаться через лес, фонарика у него с собой не было.
За этой думкой трудник появление хозяйки дома прозевал. Молодая красивая женщина стояла перед ним, зло щурясь. Наконец произнесла с шипящим присвистом:
– Дай пройти, монаший пёс.
Мужчина, не поднимаясь со ступеньки, спокойно ответил:
– Не всем быть пастырями, кто-то должен и стадо беречь.
Хильда начала наговаривать по-фински, но вдруг осеклась, чуть наклонилась, рассматривая лицо незваного гостя, упёрлась в его пристальный взгляд, который словно выискивал что-то в ней самой. Вздрогнула, отшатнувшись.






