ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Начальство лишило его работы, внезапный недуг - рассудка, случайная прохожая - денег и документов. Потеряв всё, он обрёл Бога и дар помогать людям. Кто встретится ему на пути? Кто получит нежданную поддержку, а кто - воздаяние за сотворённое зло? Кто он сам - юродивый, бомж, дурачок или Божий избранник, загадочный Путник удачи? Блаженный Евгений Дашкевич Начальство лишило его работы, внезапный недуг - рассудка, случайная прохожая - денег и документов. Потеряв всё, он обрёл Бога и дар помогать людям. Кто встретится ему на пути? Кто получит нежданную поддержку, а кто - воздаяние за сотворённое зло? Кто он сам - юродивый, бомж, дурачок или Божий избранник, загадочный Путник удачи? Сегодня он будет спать в тепле. Уже неделю температура по... Сегодня он будет спать в тепле. Уже неделю температура по ночам опускалась к нулю, и картонная коробка в заброшенном доме без окон и дверей больше не спасала от холода. Днем он еще мог отогреться в лучах уставшего за лето октябрьского солнышка, но темнота без труда отбирала эти крохи тепла, и ночь напролет он трясся внутри своей бумажной «спальни», как старая больная собака. Но он был не стар, и больным себя не считал. Хотя с последним психиатры бы точно не согласились. Однако психиатры сидели в своих уютных кабинетах, а он был здесь, в подтаежном сибирском селе, о существовании которого большинство наших соотечественников даже не догадывается. Причем «здесь» – было единственной конкретной координатой в его мире, все остальные места Вселенной

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И такая шибкая боль его терзала, что который день ходил он с перекошенным лицом, и о страданиях его прознала вся братия. Молитвами треклятый зуб исцеляться отказывался, и казначей решился-таки на поход к стоматологу. Пред этим, однако, выслушав немало народных рецептов от монастырской братии.

В числе доброхотов оказался и трудник Николай. Но, приготовившись принимать очередной совет насчет «полоскания ромашкой», Тихон услышал странное.

– Веру послушай, в надежде не отказывай, и через любовь придёт спасение, – с чрезвычайно важным видом изрёк Николай.

И, не дожидаясь ответа, удалился. А к казначею сразу пристал с расспросами брат Фома, мол, чего хотело его духовное чадо, о чем говорило или спрашивало. Получив ответ, ушёл, тихонько бухтя: «Ага, ага…»

Глядя вослед Фоме, казначей Тихон подумал: «Приставили к чуднОму странного, что ж получим-то в итоге?..».

А беспокойство Фомы меж тем объяснялось несложно. Полчаса назад стал он невольным свидетелем и подслушником тому, как Николай, поначалу молча стоя в храме у иконы Чудотворца, стал потом как будто к чему-то прислушиваться и тихонько повторять: «К вере, да, в надежду, так, и любовью избавятся». И засмеялся чему-то тихо и радостно.

Покинув храм, Николай шастал по обители, пока не наткнулся на отца-казначея и не выдал ему эту околесицу. Что бы оно значило, догадаться Фома не мог, но решил, что скоро всё разъяснится. Так и вышло.

Сидя в стоматологическом кресле, отец Тихон, как ни странно, почти блаженствовал. Проклятая боль после укола отступила, возвращая ясность и уму, и взору. И прояснённым своим взором упёрся Тихон в бейджик доктора, на котором значилось: «Вера Николаевна Сумарокова». И освобождённому от боли сознанию открылось очевидное: женщина, врачующая человека в рясе, явно хочет о чём-то спросить, но решиться никак не может.

Возможно, при иных обстоятельствах Тихон подбивать врача на разговор не стал бы, посчитав, что яблочко упадёт, когда время тому придёт. Но тут встал у монаха перед глазами образ трудника Николая со своим нелепым наказом. И как только обстоятельства позволили говорить внятно, Тихон подбодрил:

– Вера Николавна, вы спрашивайте, не тушуйтесь.

Врач от этих слов покраснела:

– Откуда вы… так заметно, да?

Пациент кивнул:

– Вы делайте, что нужно, и говорите. Мне с открытым ртом несподручно, поэтому как закончим, я отвечу.

Колдуя над больным зубом, Вера поведала монаху свою невесёлую историю. Два года назад она овдовела. По нелепости. Муж угорел в палатке на зимней рыбалке. Частенько он брал с собой старшего сына, но в тот раз поехал один. И если Вера благодарила Бога за то, что отвёл беду от ребёнка, то сам ребёнок, считая себя в шестнадцать лет вполне взрослым, клял судьбу за то, что не был с отцом в тот злополучный день.