ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

– Я не твоя бывшая, Герман! Я не буду бегать на сторону, ясно?! Если мне кто-то понравится, ты узнаешь об этом первым. – Что ты сказала? – он замирает, как был. Занеся руку к валяющейся на полу футболке. Сверлящий меня взгляд затуманивает что-то страшное. ... – Ничего, – отворачиваюсь я, но… поздно. Герман выпрямляется. Подходит к кровати. Опускается на матрас, жестом указывая, чего от меня хочет.Дрожу… Боже мой, как я дрожу! – Гер… – Тс-с-с. Ну-ка, милая, напомни мне свое обещание. Я точно знаю, о чем он говорит. Притворяться – нет смысла. – Вместе навсегда, – сиплю я. Файб кивает. Кладет колючий подбородок мне на макушку, нащупывает судорожно сжавшиеся пальцы. Обхватывает безымянный и начинает медленно-медленно вращать обручальное кольцо – мое единственное украшение. - Вот именно, Зима. От меня не уйдешь. Ну вот и как с ним заговорить о разводе?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гордость? А то… Кому охота признать, что он был неправ.

Кладу руку на ручку калитки. Прохладный металл запускает по телу волну озноба. Это последний шаг. Машина притормаживает. Я оставляю чемодан таксисту – пусть делает с ним что хочет, и забиваюсь на заднее сиденье. В щель в заборе вижу, как Файб закрывает дом и неспешно направляется к своему броневику.

Прикрыв глаза, касаюсь лбом стекла. В лицо припекает солнце. Весна набирает обороты. Мое любимое время года.

Таксист, кряхтя, усаживается за руль.

– Холидей Ин?

– Верно, – хриплю я.

Машина трогается с места. Все будто не со мной. А между тем… мы отъезжаем все дальше и дальше. Выруливаем с нашей улицы, выезжаем на трассу. Мир расплывается перед глазами от слез. Я кричу:

– Стойте!

Но мой окрик тонет в ругне таксиста:

– Вот гад, че делает!

Мы резко тормозим, едва не въехав в зад подрезавшего нас броневика Файба. С перекошенным от ярости лицом Герман спрыгивает на асфальт, в два шага преодолевает разделяющие нас метры, открывает дверь и выдергивает меня из салона.

Кажется, таксист пытается ему помешать. Я убеждаю его, что все нормально, а сама мужу в глаза смотрю! Файб притягивает меня к себе так резко, что у меня хрустят ребра, и я слышу его дыхание – тяжелое, злое, рваное.

– Ответ неверный, – рычит Герман мне в волосы. – Хрен я тебя куда отпущу. Домой! Быстро!

Я вяло возмущаюсь. Просто чтобы сохранить лицо перед самой собой. Герман, не слушая мой лепет, бесцеремонно заталкивает меня уже в свою тачку. Захлопывает дверь и зачем-то возвращается к машине такси. Ах да. Мой чемодан!

Минутой спустя хлопает дверь багажника, и Файб устраивается за рулем. Бросаю на него кроткий взгляд из-под ресниц. Герман точно в ярости. Челюсти сцеплены. На скулах желваки вздулись. Кадык туда-сюда по шее прокатывается, будто Герман сглатывает готовые сорваться ругательства.

Он заводит меня в дом за руку, как маленькую провинившуюся девочку. А я… Я больше не хочу так.

– Это в последний раз, Зима, – сипит. – Клянусь тебе. Посмей хоть еще раз что-то подобное отчебучить…

Мне тут же хочется возразить! Сказать, что так-то он тоже не подарок. Но я благоразумно затыкаюсь. Потому как мне кажется, будто Файб свои ошибки давно уже осознал.

Киваю. Часто дыша, срываюсь и запрыгиваю на него обезьянкой. Обвиваю мужа руками-ногами. Набрасываюсь на губы. Герман лишь секунду колеблется. После смачно чертыхается и отвечает так, что у меня искры из глаз летят. Целует, как если бы хотел поцелуем стереть последние полчаса. С силой к себе прижимает, возвращая наш съехавший в тартарары мир на привычные рельсы. Его ладони жадные, горячие, уверенные. Он знает мое тело, как даже я сама его не знаю. Знает, где нажать, чтобы у меня подогнулись колени, где провести, чтобы потемнело в глазах.

И у меня темнеет, да...

Я отвечаю.