ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

– Я не твоя бывшая, Герман! Я не буду бегать на сторону, ясно?! Если мне кто-то понравится, ты узнаешь об этом первым. – Что ты сказала? – он замирает, как был. Занеся руку к валяющейся на полу футболке. Сверлящий меня взгляд затуманивает что-то страшное. ... – Ничего, – отворачиваюсь я, но… поздно. Герман выпрямляется. Подходит к кровати. Опускается на матрас, жестом указывая, чего от меня хочет.Дрожу… Боже мой, как я дрожу! – Гер… – Тс-с-с. Ну-ка, милая, напомни мне свое обещание. Я точно знаю, о чем он говорит. Притворяться – нет смысла. – Вместе навсегда, – сиплю я. Файб кивает. Кладет колючий подбородок мне на макушку, нащупывает судорожно сжавшиеся пальцы. Обхватывает безымянный и начинает медленно-медленно вращать обручальное кольцо – мое единственное украшение. - Вот именно, Зима. От меня не уйдешь. Ну вот и как с ним заговорить о разводе?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что еще ты хочешь услышать?

Дана закусывает губу. Качает головой.

– Ничего. Знаешь почему? Потому что это ничего не изменит.

– Так, может, ты просто ничего не хочешь менять?

Она упрямо поджимает губы.

– Так не может продолжаться, слышишь? Ты либо доверяешь мне, либо нет. Я не могу тащить эти отношения в одиночку!

– Ну, так и не тащи! – фыркает она. И вот тут мое терпение заканчивается. Окончательно.

– Точно? Ты хорошо подумала?

– Да! – задирает подбородок.

– Отлично. Значит, на этом все. Ты съезжаешь? Или мне съехать?

Глава 23

Глава 23

Дана

Я стою посреди кухни, как будто меня выключили, а потом включили обратно уже другим человеком. Герман говорит это спокойным голосом, даже ровным, будто мы договариваемся о том, кому сегодня выносить мусор.

Ты съезжаешь? Или мне съехать?

Мне и так ужасно фигово, не знаю, что я хотела выяснить, начав этот разговор, но происходящее сейчас определенно не то, чего я добивалась! Я что… Вот прям так его достала? Делаю вдох. Второй. Воздух в легких есть, но в нем совершенно нет жизни.

Файб берет свой чертов кофе и делает глоток, как ни в чем не бывало! Словно это не он выдернул чеку у гранаты и швырнул мне под ноги… Я впиваюсь в его лицо. То есть так, да? Выбирай?!

В душе поднимается муть. В ней все… Боль от выкидыша, непонимание, одиночество, страх…

– Хорошо, – говорю я, и сама не узнаю свой голос. Он как чужой. Будто мелом кто-то ведет по доске. – Отлично.

Герман поднимает бровь. Не двигается. Не останавливает. Не спрашивает: «Ты уверена?». Он только смотрит, то ли не веря, что я решусь, то ли потому что ему все равно. Что же… Тут я сама виновата. Слишком много раз, как тот мальчик из сказки, кричала не по делу: «Волки!». Нетрудно догадаться, почему он больше не воспринимает меня всерьез.

Поворачиваюсь к мужу спиной и иду наверх. Походка получается дерганой. Как у марионетки, у которой заклинил шарнир. Что возьму с собой, даже не думаю. Вперед толкает осознание, что если я вдруг хоть на секунду остановлюсь – расплачусь, упаду, передумаю. А я не могу. Не хочу лишний раз показать, насколько я слабая!

В спальне пахнет нами. И немного моим перегаром. Если что мне и не грозит в новой жизни – так это спиться, как матери. Вот уж к чему я больше в жизни не притронусь – так это к алкоголю. Потому как если что и может сделать этот день хуже, так это отголоски похмелья!

Открываю гардеробную. Хватаю первую попавшуюся сумку – ту, с которой мы обычно переезжаем с места на место. Швыряю ее на кровать и начинаю набивать своим барахлом, просто сгребая то с полок.

Руки дрожат, но, учитывая, как меня колбасит, это неудивительно.

Слышу, как Файб не торопясь идет по коридору. Тяжелые знакомые шаги рождают в душе надежду. Он же… Он сейчас меня остановит. Всегда останавливал! Замедляюсь. Ну же… Давай! Скажи что-нибудь.