ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

– Я не твоя бывшая, Герман! Я не буду бегать на сторону, ясно?! Если мне кто-то понравится, ты узнаешь об этом первым. – Что ты сказала? – он замирает, как был. Занеся руку к валяющейся на полу футболке. Сверлящий меня взгляд затуманивает что-то страшное. ... – Ничего, – отворачиваюсь я, но… поздно. Герман выпрямляется. Подходит к кровати. Опускается на матрас, жестом указывая, чего от меня хочет.Дрожу… Боже мой, как я дрожу! – Гер… – Тс-с-с. Ну-ка, милая, напомни мне свое обещание. Я точно знаю, о чем он говорит. Притворяться – нет смысла. – Вместе навсегда, – сиплю я. Файб кивает. Кладет колючий подбородок мне на макушку, нащупывает судорожно сжавшиеся пальцы. Обхватывает безымянный и начинает медленно-медленно вращать обручальное кольцо – мое единственное украшение. - Вот именно, Зима. От меня не уйдешь. Ну вот и как с ним заговорить о разводе?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но он просто проходит в гардероб, снимает китель с плечиков и проходит мимо меня, как мимо пустого места.

– Ключ можешь оставить под ковриком.

Эти слова меня окончательно размазывают. Я хотела собрать еще оборудование, но теперь… Нет уж. Бежать, как можно дальше бежать, чтобы не развалиться у него на глазах на части!

Судорожно дергаю молнию на сумке. Та заедает.

– Помочь?

– Сама справлюсь, – сиплю я.

– Не сомневаюсь, – отвечает Герман. Хорошие, вроде бы, ободряющие слова. Но они так мало походят на те, которые я бы хотела услышать! Например, «Не уходи». Или «Давай все начнем сначала». Или «Я так тебя люблю, Зима».

Господи… Зачем это все? Я же, наверное, никогда по-настоящему не хотела уйти. Хотела… внимания, эмоций, его большей вовлеченности. Хотела почувствовать, что нужна ему. Потому что зачем бы Герман стал меня останавливать, если бы это было не так?

Прекратить бы этот балаган. Остановиться! Но я таки справляюсь с молнией и, прихватив сумку, выхожу в коридор, ощущая, что облажалась по всем фронтам. В оглушающей тишине дома стук колесиков о паркет звучит поразительно громко.

Я так обиделась, когда он обвинил меня в незрелости! Теперь смешно. Что, как не незрелость, я доказываю прямо сейчас?

Герман идет за мной.

– Есть понимание, куда поедешь?

– Тебя это больше не касается!

Я нарочно провоцирую. Ожидаю, что вот сейчас… Сейчас у него точно задребезжит крышечка. Но нет! Молчит, как рыба об лед! А мне, наоборот, хочется сказать какую-то гадость. Сделать больно. Чтобы он хоть что-то почувствовал. Держусь из последних сил. Выхожу на улицу, в глубине души даже теперь не веря, что все закончится так.

Прохладный воздух ударяет в лицо. Я делаю жадный вдох в надежде, что сейчас вдохну – и отпустит. Но нет. Не отпускает. Скорее даже наоборот. Боль только острее становится. Стою абсолютно без кожи...

Достаю телефон, чтобы проверить, где там мое такси. Пальцы не попадают по кнопкам. Приложение зависает. Я, уже не сдерживаясь, матерюсь вслух. И все же плачу, потому что, наконец, доходит… Больше некому это пресечь. Некому сказать: «Фу, Зима, тебе это не идет!». Я теперь сама себе хозяйка. Могу делать что угодно.

«Что, Дан? Материться?» – язвит внутренний голос. Чтобы его заткнуть, отчаянно пытаюсь вспомнить, что еще мне запрещалось. Он же чертов абьюзер! Наверняка что-то есть, а?! Но я не могу вспомнить ничего ровным счетом, сколько ни пытаюсь. Сейчас все запреты мужа кажутся банальной заботой. Такой, как мужик вроде Файба ее представляет.

Приложение присылает уведомление, что такси подъезжает. Не помня себя, иду к воротам. Земля под ногами пружинит. В голове шумит.

Боже мой, что за дичь я творю? Как буду жить, если мне уже сейчас хочется повернуть время вспять? Хочется, но что-то мешает остановиться.