ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подхожу к скамье, хватаю бутылку с водой и жадно делаю несколько глотков, смывая привкус пыли во рту.

— Для пьяной драки в баре — в норме, — соглашается полковник и, наконец, выходит из тени в пятно тусклого света. Он в гражданском, но этот человек даже в пижаме выглядел бы как устав, отлитый в бронзе. — Для работы в группе — ты труп. И вся группа вместе с тобой.

— Я восстановился. — Швыряю бутылку в угол и пластик с грохотом отскакивает от стены. — Дайте мне неделю, и я сдам нормативы.

— Не сдашь, — он говорит это без жалости, просто констатирует нелицеприятный факт, как прогноз погоды. — Осколок задел нервный узел. Ты потерял резкость. В штурмовой двойке будешь тормозить на полсекунды. А полсекунды — это пуля в голове твоего напарника.

Я молчу. Возразить мне абсолютно нечем.

Все, о чем говорит Волков, я чувствую каждое утро, когда пытаюсь поднять руку, чтобы достать чашку с верхней полки, и меня прошибает холодный пот и ёбаная судорога. Но услышать это вслух — все равно, что получить приговор.

— Идем, — Волков кивает на дверь. — Хватит насиловать инвентарь. Постреляем.

Полигон встречает нас промозглым ветром и запахом кордита.

Волков не тратит время на любезности — выкладывает на стол «Макаров» и два снаряженных магазина.

— Дистанция пятнадцать. Работа в движении. Две мишени. Смена магазина. Огонь.

Я вдыхаю, загоняя эмоции в дальний угол сознания.

Мир сужается до прицельной планки. Мышцы вспоминают алгоритмы, вбитые в вены годами тренировок.

Старт.

Я срываюсь с места, уходя влево. Выхват оружия. Хват уверенный, привычный. Бах-бах. Две пули ложатся в центр грудной мишени. Идеально. Смещаюсь вправо, переношу вес тела, работая против законов физики на пределе возможностей.

Плечо ноет, но адреналин глушит боль. Бах. Голова второй мишени.

— Смена! — гаркает Волков.

Левая рука идет к подсумку за новым магазином. Это должно занять мгновение — просто одно слитное, текучее движение. Но когда я рву руку вверх, к рукояти пистолета, плечо предательски клинит. Спазм скручивает трапецию и пальцы на долю секунды теряют цепкость.

Магазин не входит в паз мягко — он ударяется о край шахты.

Дзынь.

Чертов металл соскальзывает и падает в гравий под ногами.

Я замираю. Звенящая в ушах тишина громче любого выстрела. Смотрю на лежащий в пыли черный магазин и, наконец, четко фиксирую: все, конец. На задании я был бы уже мертв.

— Три целых, восемь десятых секунды, — бесстрастно озвучивает Волков, глядя на секундомер. — Ты покойник, Аггер.

Медленно ставлю пистолет на предохранитель и кладу его на стол.

Руки не дрожат. Немецкая кровь, как любила шутить мама, не позволяет мне истерить. Но внутри все выгорает дотла за считанные секунды.