ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Надеюсь, ты понимаешь, что об этом никому нельзя рассказывать? — Голос отца останавливает меня за секунду до того, как кладу пальцы на прохладный металл тяжелой дверной ручки. — Это очень семейные дела.

На меня смотрит не только он, но и еще две пары глаз — пристально, как будто в их сетчатки тоже вшиты сканеры.

Я киваю и с облегчением выскальзываю за дверь.

Взгляд Саши ловит мой.

— Просто подписала еще одну бумажку, — говорю немного сбивчиво, убедившись, что поблизости нет лишних ушей.

— Точно? — прищуривается.

Мотаю головой — да, все хорошо.

Не хочу говорить о том, чего сама толком пока не понимаю. Тем более, все это теперь не имеет никакого значения — через неделю никакой Александры Захаровой больше не будет существовать. Я еще не знаю своего нового имени, но оно нравится мне хотя бы тем, что у той, новой меня, в анамнезе не будете никаких никаких сомнительных документов.

Глава двадцать восьмая: Аггер

Глава двадцать восьмая: Аггер

Из особняка я уезжаю через два дня, используя свой законный выходной.

В шесть утра, в такой лютый ливень, что даже Гарм не высовывает нос из особняка, чтобы меня провести. Подавляю желание заглянуть к Санни в спальню, хотя очень хочется. Боюсь, что если увижу её с этой смешно выпяченной во сне нижней губой, то не сдержусь, взвалю на плечо и украду, как козу. Иррациональное и совершенно непонятное желание, но оно упрямо преследует меня с того дня, когда в доме Захарова засветились рожи со стальным чемоданчиком. Я привык доверять своему чутью, а сейчас оно неприятно меня подергивает.

Успокаивает только то, что этот день, скорее всего, будет последним, который мы с Соской проведем врозь. И последним, который она проведет в особняке. Так что, какие бы бумажки она там не подписывала, все это уже не принципиально значимая хуйня.

И все равно… блядь, дергает.

Из особняка, сначала еду домой, оставляя захаровскую тачку на стоянке перед супермаркетом, переодеваюсь, беру бабки, на своем «Фольце» рулю в «кооператив». На днях на связь вышел Студент — паспорта для нас с Соской уже готовы. Остальные детали, само собой, для обсуждения уже при встрече.

В гараже стоит ровно тот же запах кофе и машинного масла, как будто был тут вчера.

Рукопожатия, обмен парой слов — и Студент протягивает мне плотный конверт. Внутри — ID-карты и два заграника. Качественные, пахнущие типографской краской и легальностью. Я невольно хмыкаю, потому что в этом паспорте меня тоже зовут Алекс, правда фамилия — хрен произнесешь, какая-то со странными буквами, потому что я, блядь, норвежец!

— Все чисто, Саня, — Студент закуривает, глядя на меня с какой-то странной меланхолией. — База данных обновлена. На границе пройдете, как по маслу. Коридор через Румынию подтвержден на завтрашнюю ночь.