ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что, блядь, происходит?! — цежу сквозь зубы, прямо в эту минуту забивая большой жирный болт на субординацию, протоколы и присягу.

— Евсеев катался заграничку, чтобы договориться про черные маршруты и всякие компоненты, которые через них пойдут, — Волков постукивает пальцем по столу, — частично все это должно было пойти по коридорам логистов. Захаров получил огромный задаток для подготовки отгрузок. Отгрузки не подготовил, бабки вывел в офшоры. И все это «незадекларированое счастье» тут же оформил на дочку. У нас есть перехваты, что собирался за хороший откат валить из страны — помнишь министра, к которому на именины ходил?

Киваю, пытаясь осознать масштаб разворачивающегося пиздеца?

— Вот, сначала побухали вместе для отвода глаз, а потом за закрытыми дверьми целый день договаривались о цене.

То есть, пока мы с Санни планировали свой побег — Захаров планировал свой.

Но что-то пошло не так, раз тут такой шухер?

— Евсеевы в курсе, что их кинули на бабки. Так что вместе с «застройщиками» собираются вернуть все с процентами. — Волков бросает взгляд на часы. — По имеющейся у нас инфе — уже тоже на прогреве.

Я даже не знаю, как на все это реагировать, кроме того, что внутри остро дергается потребность посылать всех нахуй и забирать Соску. Наверное, она у меня на лбу печатным шрифтом написана, потому что Волков, прищурившись, мотает головой. Распускает всех собравшихся, а меня придерживает цепким многозначительным взглядом.

— На девку повесили биометрику, — говорит чуть тише, чтобы слышал только я, хотя вокруг больше ни души. — Не мне тебе объяснять, Саш, что это значит. Уже, наверное, поздно напоминать, что я предупреждал в нее не вляпываться?

Я его отеческое — ну, почти — предупреждение пропускаю мимо ушей.

Появление двух типов с чемоданчиком сразу становится понятным. Санни ничего об этом не сказала, только что подписывала документы. И я вот даже не знаю, кого за это морально стучать по башке — ее, за эти шпионские игры, или себя — за то, что не проконтролировал. В груди сразу неприятно ноет.

Объяснять мне, что это значит, конечно, не нужно.

Захаров просто «молодец» — прикрылся дочерью, как щитом. Собирался сам свалить, а ее отдать на растерзание целой куче озверевших убийц. Шансов, что его будут искать просто чтобы поучить, почему нельзя наёбывать важных людей, гораздо меньше, чем если бы его искали, как золотой ключик к золотому сейфу.

— Я иду с вами. — Не спрашиваю — утверждаю. Хотя и звучит это, пиздец, стремно — кто я такой, чтобы вмешиваться в планирование операций родного «управления».

— Нет, Аггер. Ты еще не восстановился. — Волков, ожидаемо, качает головой.

— Плечо в порядке. — Черта с два он так просто от меня отобьется.

— Пока я тебя своими глазами в деле на полигоне не увижу — нет.