Первым в глаза бросается то, что охраны стало как будто больше, и теперь это не парни в костюмах, к которым я привыкла, а здоровые туши в камуфляже без опознавательных знаков. У большинства в руках какое-то оружие — меня до сих пор дергает от вида всего, что может стрелять, особенно сейчас, когда Аггера нет рядом.
Живот непроизвольно наполняется холодом, когда почему-то — не знаю почему — вспоминаю тех двоих мужчин и стальной чемодан с приспособлением для верификации. Они приехали на другой машине и с происходящим перед домом все это вообще как будто никак не связано, но тревога нарастает по спирали.
Подумав пару минут, все-таки набираю Аггера — мы договорились, что будем на связи каждую минуту. На всякий случай. Сегодня его выходной и я знаю, что он собирался точно так же потратить его на сборы, чтобы завтра днем, под предлогом, то мы везем Гарма на тренировку, мы двоем выскользнули из дома — и уже не вернулись.
«Абонент находится вне зоны доступа сети...»
Я пробую перезвонить, но ничего не меняется.
Тревога начинает обрастать ледяными шипами.
Чтобы не свихнуться, отхожу от окна, сажусь на край кровати и притягиваю к себе дремающего вразвалку Гарма. Почему-то кажется, что если бы происходило что-то плохое, мой верный доберман точно бы не спал так, словно мы в бронированном бункере.
— Все хорошо, — говорю и себе, и псу, — он просто занят. Может быть где-то там, где нельзя держать телефон включенным.
Хотя даже в теории не могу представить, чтобы это могло быть за место. Но много ли я в принципе знаю — золотая аквариумная рыбка с одной извилиной?
Подумав немного, все же пишу ему:
«В доме чужие люди с оружием, никогда раньше таких не видела. Мне немного страшно. Где ты?»
Отметки «Доставлено» нет. Одна серая галочка — одинокая и беспомощная.
В дверь коротко, властно стучат. Я вздрагиваю, едва не выронив телефон.
— Александра Викторовна, отец просит вас пока не выходить из комнаты, — раздается голос одного из охранников, которые присматривают за мной, пока Аггера нет. Только сейчас он звучит жестко и даже почти грубо.
Бросаю короткое: «Угу» и на всякий случай прячу рюкзак под кровать, накидывая сверху покрывало до самого пола. Гарм, наконец, просыпается, вздергивает уши и прислушивается. Мы смотрим друг на друга с тем видом, который бывает у двух разумных существ, которые говорят на разных языка, но понимают друг друга на уровне инстинктов.
Проходит еще около часа — на улице становится тише, но шум тревоги внутри становится громче. Пару раз Гарм проходится по комнате, прислушиваясь к звукам за дверью, а потом и вовсе ложится перед ней, занимая позу сфинкса. Но на этот раз он явно напряжен — уши и ноздри постоянно подрагивают, а когда я присаживаюсь рядом, тихо коротко скулит и тычется носом мне в ладонь.






