ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не знаю, как ведет себя человек, собирающийся не попрощавшись пропасть с радаров, но мне кажется, не так.

Я присаживаюсь на край кровати, притягиваю к груди подушку, вдыхая знакомый свежий запах — и в груди становится теплее. Как будто у меня там едва тлела свечка, а теперь разгорелись угли. Можно подождать его здесь, а когда выйдет на связь — такое ему устрою, чтобы больше не смел вот так пропадать! Лишу его секса на месяц за такие выходки, вот! Ну, или… на неделю, ладно.

Я судорожно шмыгаю носом, пытаясь не концентрироваться на том, что в последние дни все и так было слишком хорошо. Что это же… ну, так всегда бывает — после белой полосы идет черная и она почему-то всегда очень-очень черная. Попытки взять себя в руки окончательно сходят на нет, когда слышу шорох шин за окном — он не такой как обычно, а какой-то визгливый и глухой.

Я собираюсь встать, чтобы посмотреть, кто приехал в такое время, но не успеваю, потому что тишину разрывает короткий мощный гул. Вибрация от него настолько сильная, что пол идет гармошкой, сбивая меня с ног за считанные секунды. Пытаюсь ухватиться за край кровати, но пальцы ловят только пустоту и когда падаю, то голова с размаха летит прямо в край деревянной спинки.

От удара из глаз вылетают снопы искр, а во рту появляется вкус грязи.

Хочу его выплюнуть, но вместо этого мир перед глазами начинает стремительно раскачиваться, и я падаю почти плашмя, в самый последний момент успев выставить руку, чтобы не удариться головой.

Наверное, на несколько минут выключаюсь, потому что когда снова открываю глаза, требуется время, чтобы навести резкость на объекты вокруг и понять, где нахожусь. Когда марево перед глазами постепенно обретает контуры, вместе реальной картинкой мира в уши врезается вакханалия звуков — не могу выделить какой-то один конкретный, но от них по полу проходит частая вибрация. Где-то недалеко Гарм заходится в судорожном лае.

Но встать на ноги у меня снова не получается, потому что на меня обрушивается грохот взрыва — такой мощный, что стекла вылетают из окон и сыпятся на меня колючим болезненным градом. Закрываться от них руками почти не получается, я чувствую потеки на лице, и когда смазываю их ладонью, на пальцах остаются красные мазки.

Свет гаснет.

Со стороны моей комнаты раздаются шаги и незнакомые мужские голоса. Я оглушена взрывом и практически не разбираю слов, но один раз четко слышу «объект». Наверное, это обо мне? Боже, на нас напали?! Снова те люди, которые уже пытались меня убить?!

Я прижимаюсь к стене, закрываю рот и нос обеими ладонями, потому что дышу слишком громко. Запрещаю себе паниковать, но сердце гулко барабанит в висках, в груди и в животе одновременно.