ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ему весело смотреть, как его дочь точит когти.

Я смотрю на нее сверху вниз. Вижу пульсирующую жилку на ее шее и расширенные зрачки. Вижу полную пустоту за этой бравадой.

Той-терьер, говоришь? Ну-ну. Доберманы, Соска, перегрызают горло молча.

— Я не собака, Александра Викторовна, — произношу ледяным тоном. — Я ваша страховка от преждевременной смерти. И сумочка для меня будет маловата.

Ее глаза расширяются от удивления — она не привыкла, что мебель разговаривает. Секунду хлопает ресницами, пытаясь переварить услышанное, а потом фыркает и отворачивается, теряя ко мне интерес.

— Уволь его, — бросает отцу через плечо, направляясь к бару. — Он скучный. И смотрит на меня, как маньяк.

Захарову тон нашего «знакомства» определенно нравится.

А может, он его даже весилит, потому что он подмигивает мне, со словами:

— Приступай к обязанностям, Аггер. Она твоя.

Я смотрю на ее спину, на то, как двигаются бедра под тонкой тканью и в который раз вспоминаю про долг, мать его, государству.

Глава вторая: Санни

Глава вторая: Санни

Первым делом, открыв глаза и разглядывая красивую лепнину у себя над головой я… с тоской вспоминаю Олега, потому что вместе с его увольнением из моей спальни испарился аромат кофе и синабона из моей любимой кондитерской. Олег всегда привозил их к моему пробуждению — и всегда каким-то образом умудрялся, чтобы они оставались теплыми, даже если я сплю до обеда.

Боже, за что мне все это?

Точнее… тот, новенький.

Как там его? Помню, что мы с ним тезки, но я лучше откушу себе язык, чем назову этот кошмар с ледяными глазамисвоим именем. А фамилия у него такая странная, что вспоминать ее — это точно не то, чем я буду загружать свой, еще не проснувшийся, мозг.

Пусть будет просто — Доберман. А если будет вести себя хорошо — переименую в Лабрадора.

Хотя отсутствие кофе, булочки и хотя бы каких-то знаков внимания — это делали ВСЕ без исключения охранники, даже те, которые годились мне в отцы! — дурной знак. Как и тот шрам у него на шее — это же просто неприлично, даже не пытаться его скрыть. Я не знаю… ну хотя бы залепил пластырем это уродство, потому что от одного воспоминания о торчащей из-за тугого воротника покрученной ране, мне хочется блевануть.

Но… плевать.

Я потягиваюсь в постели, отгоняя неприятные мысли.

Это всего лишь очередной наемник. Очередной «бык», которого папа нанял, чтобы изображать заботу о моей заднице. Они все одинаковые: тупые, жадные до денег и легко управляемые. Пара улыбок, пара капризов, угроза «я позвоню папочке» — и мой Доберман станет шелковым. Или не задержится в этом доме ни одной лишней минуты.

Я скидываю одеяло и иду в душ: щедро поливаю себя маслом, пока кожа не становится восхитительно влажной, потом наступает очередь волос и лица.