Но он ли главная опасность?
Давно уже казалось Симеону, что кто-то стоит за царевичем, направляет его, подсказывает и подталкивает. Но кто?! Войди он в ближний круг царевича, он бы точно знал! Только кто ж его туда пустит?
А знать надо…
Развеять или подтвердить его подозрения мог только Сильвестр.
О попытке отравления Марфа вспоминала с ужасом.
Бог отвел, не иначе. Потом, потом она уже с благодарностью вспомнит о сестрице. И об Ибрагиме, который учил распознавать яды.
А тогда…
Они с мужем как раз расположились в ее спальне. Смеялись, шутили, муж гладил ее вполне уже выдающийся живот, наслаждаясь тем, как дитя бьет пяткой.
– Мальчик будет!
– Даже если сразу и не получится – я тебе потом еще детей рожу. Сам знаешь, нас у матери много было…
– Нет уж, дорогая. Не больше пяти детей. Не хочу, чтобы ты родами себя состарила раньше времени, да и опасно это.
– Все женщины рожают, а мы крепкие.
– Все равно я не хочу тобой рисковать. Я тебя люблю.
Муж коснулся поцелуем ее живота. Марфа ласково провела рукой по его встрепанным темным волосам.
– Я тебя тоже люблю. Как же нам повезло…
И то верно, обычно в династических браках супруги только терпят друг друга, украшая фамильные портреты развесистыми рогами. Но Марфа смогла понравиться супругу, заинтересовать его и постепенно приучить к себе. А там недалеко было и до любви, или хотя бы чего-то схожего.
Ну а для царевны, которая, наглядевшись на теток, была в ужасе от перспективы провести всю жизнь в тереме, – это замужество вообще было чудом.
Так что стерпелось, слюбилось, да и ребенок помог…
Михайло искренне гордился красавицей и умницей женой – и не желал никого другого.
Пришла служанка, принесла чашку кофе и стакан молока.
Да, не стоило бы во время беременности, но к этому напитку Марфа привыкла, живя в Дьяково. Она помнила, как они сидели по вечерам с девушками, как Лейла заваривала кофе, как Софья, хитро улыбаясь, разбавляла свою чашку молоком – и турчанка начинала шипеть и ругаться, как Соня качала головой – мол, привыкла, ничего не могу поделать, и разводила руками…
Марфа попробовала.
Черный кофе ей не понравился. А вот такой, с сахаром, разведенный молочком… не слишком полезно для ребенка, но хотелось безумно.
Женщина влила молоко в чашечку, поднесла ее к губам… и нахмурилась.
На поверхности чашечки плавали отчетливые белые хлопья.
Молоко свернулось…
Когда-то она не обратила бы внимания на это обстоятельство. Выплеснула бы чашку, потребовала новую. Сейчас же замерла.
Что-то билось в ее разуме, что-то было такое…
– Мари?
Муж окликнул женщину, но Марфа подняла руку, прося минуту тишины. И что хорошо было – Михайло смолчал. Понял по изменившемуся лицу жены, что дело серьезное.
И наконец Марфа вспомнила.
Ибрагим говорил о яде, от которого мгновенно сворачивается молоко.






