Сейчас Франции выгоднее Турция…
Вот и собрались разделить.
Потому и травили сначала королеву. Какой государь простит такое по отношению к дочери, сестре? Да никакой. Русь тут же озвереет, потребует ответа, в идеале начнет опять войну с Речью Посполитой, под шумок можно будет скинуть или убить Михайлу, а уж Ян-то тут как тут…
Причем, что интересно, Собесский и не подозревал о планах своей жены. А вернее – не хотел подозревать.
Слишком многое пришлось бы увидеть мужчине, а Марысю он искренне любил. Да, вот такую, какая есть. Жесткую, жестокую, хищную, властную и честолюбивую. И плевать, что она его не особо любит.
И вот тут Михайло завис в раздумьях.
Что делать?
С исполнителями – там все ясно, веревок и деревьев в стране хватает, не дефицит. А с Марысей?
Казнить?
Это тогда и Яна с ней, ему ж все равно жизни не будет. Опозорят на всю страну, да и любит он ее… А ему еще идти с турками воевать. И как быть?
Выход подсказала Марфа.
Рассказать все Яну – и пусть он едет весной воевать и берет женушку с собой. А до той поры объявить ее больной – и под замок. Да не у мужа в поместье, где все свои и замок будет условным. Нет.
Даму следовало посадить под замок в поместье Вишневецких. И приставить к ней двух-трех доверенных людей. Да не говорить, что с ней будет, неизвестность и не таких обламывала. Хочет муж ее увидеть – пусть видит, будут приводить ее с повязкой на глазах. Но никакого общения, ничего…
И это еще милосердно. За покушение на королеву смертная казнь полагается.
Так и порешили.
И Михайло вызвал к себе Яна Собесского.
– Не верю я, государь!
– Я тоже не поверил, что ты можешь быть виновен. Приказал все тщательно проверить, так и выяснилось. Твоя жена, гетман, хотела для тебя корону, вот и интриговала…
– Да не нужна мне та корона!
И Михайло верил. Да, вот так вот! Ян – неплохой политик, великолепный вояка, но ему совершенно не свойственно честолюбие. Последним, зато в избытке, обладает его супруга. Тварь такая…
У Михайлы невольно кулаки сжались.
– Знаешь, если б меня травили – я бы понял. А Марфу? А нашего нерожденного ребенка?
Ян стоял – и слова сказать не мог. А то ж! Он бы за свою жену… а сейчас как быть? В ноги королю кидаться, умолять, чтобы помиловал? Да он бы сам в жизни… любой, кто на Марысеньку руку бы поднял – Ян не то что руки оторвал бы, на кол бы посадил!
Михайло понаблюдал за своим гетманом – и вздохнул. Права была Марфа – казнить сейчас жену – это убить мужа.
– Ян, я промолчу об этом случае.
Гетман вскинул глаза на своего короля.
– Ваше величество?
– Слушай меня внимательно. О попытке отравления пока никто не знает. Слухи, конечно, поползут, но тем и ограничится, коли я не подтвержу. Я же… Я не казню пани Собесскую и даже не отправлю в монастырь, в компанию бывшей пани Володыевской. Она останется твоей женой.






