ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ноа Беккер сулит одни неприятности. Так убеждала меня мама, когда я, еще ребенком, в церкви пинала скамейку Ноа и хихикала над играми, которые он придумывал. Так утверждали жители города, когда умер его отец и братья Беккер слетели с катушек. ... И так думала я в тот день, когда встретила его на винокурне, где собиралась купить свадебный подарок своему жениху. Ноа – возмутитель спокойствия. Мерзкий, грубый бунтарь. Но, сколько бы ни убеждала себя, я не могу избежать встречи с Ноа в нашем небольшом южном городке. И чем чаще я с ним сталкиваюсь, тем сильнее он меня бесит. Потому что видит то, чего остальные не замечают: меня настоящую. Ту, которой мне быть запрещено. Я – Руби Грейс Барнетт, дочь мэра. Скоро я стану женой политика, как мечтали мои родители. Скоро исполню семейный долг, как всегда и планировала. Пока парень, насчет которого все предостерегали, не вынуждает меня усомниться в своих решениях – например, в том, хочу ли я выйти замуж. Все говорили, что Ноа Беккер сулит неприятности. Зря я их не послушала.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она повернулась лицом к окну, хотя шторы были задернуты, и осторожно покачивалась, напевая мелодию Good Morning из «Поющих под дождем». Я улыбнулась, увидев ее длинные седые волосы, коллажи из журналов, старые киноафиши. Когда дверь закрылась за мной, Бетти перестала качаться и прислушалась.

– Кто там?

– Лучше бы ты повернулась и посмотрела сама, старушка, – дерзко ответила я.

Бетти резко повернула голову, сведя брови на переносице, словно ей нанесли личное оскорбление, а когда заметила меня, ее лицо тут же смягчилось, и она расплылась в улыбке.

– Будь я проклята, глядите-ка, кого принесло.

Я улыбнулась в ответ и, обойдя кровать, села на край поближе к креслу. Наклонившись вперед, положила ладонь на руку Бетти, и у нее заблестели глаза от непролитых слез.

– Перестань так сильно хмуриться, – сжав ее запястье, сказала я. – А то морщины появятся.

– Ха! – загоготала она, сжав в ответ мою руку. – В молодости я слишком часто улыбалась. Теперь просто пытаюсь восполнить ущерб.

Я засмеялась, а она опустила взгляд на журналы, которые я держала.

– Это мне?

– Хм… смотря по обстоятельствам. Когда ты в последний раз воровала пудинг?

– На прошлой неделе, – заговорщически наклонившись ко мне, призналась Бетти, и ее серые глаза почти заблестели серебром. – Но он был ванильным, так что разве это считается?

Я ухмыльнулась и отдала стопку журналов. Бетти улыбнулась еще шире, чем при нашей встрече, взяла их и принялась листать, а я откинулась на ее кровать. Спустя несколько страниц она стала рассказывать, что Энн Хэтэуэй назвали в честь жены Шекспира, а я кивала и внимательно слушала. Бетти продолжала листать журналы, останавливаясь на каждой странице и выдавая мне новую историю о еще какой-нибудь знаменитости.

Бетти родилась и выросла в Стратфорде, но не отъезжала от города, который называла домом, дальше, чем на два округа. Хотя она ни разу не путешествовала, воображение у нее было очень богатым: Бетти любила убегать в мир фильмов и книг, проживать судьбы шпионов, королев и юных студентов. Коллажи, украшавшие стены, оживляли ее любимые приключения, и мысленно она успела повидать целый мир.

Она испытала все.

– Я выхожу замуж, – спустя час сообщила я, и Бетти перестала читать об увлечениях Криса Пратта, а по ее лицу пробежала странная тень.

– Правда?

Я кивнула.

– Как он сделал предложение?

– На вечеринке, где присутствовали все его друзья и семья, – сказала я. – Он объявил, что баллотируется на пост представителя штата.

– А, политик, – задумчиво произнесла Бетти. – Наверное, твой отец его любит.

– Очень.

– А ты?

Я улыбнулась, и у меня перехватило дыхание, чего раньше, когда мне задавали этот вопрос, не случалось – во всяком случае, до тех пор, пока об этом не спросил Ноа Беккер.