ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ноа Беккер сулит одни неприятности. Так убеждала меня мама, когда я, еще ребенком, в церкви пинала скамейку Ноа и хихикала над играми, которые он придумывал. Так утверждали жители города, когда умер его отец и братья Беккер слетели с катушек. ... И так думала я в тот день, когда встретила его на винокурне, где собиралась купить свадебный подарок своему жениху. Ноа – возмутитель спокойствия. Мерзкий, грубый бунтарь. Но, сколько бы ни убеждала себя, я не могу избежать встречи с Ноа в нашем небольшом южном городке. И чем чаще я с ним сталкиваюсь, тем сильнее он меня бесит. Потому что видит то, чего остальные не замечают: меня настоящую. Ту, которой мне быть запрещено. Я – Руби Грейс Барнетт, дочь мэра. Скоро я стану женой политика, как мечтали мои родители. Скоро исполню семейный долг, как всегда и планировала. Пока парень, насчет которого все предостерегали, не вынуждает меня усомниться в своих решениях – например, в том, хочу ли я выйти замуж. Все говорили, что Ноа Беккер сулит неприятности. Зря я их не послушала.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В прошлом я бывал на ужинах в семьях друзей и пары девушек, и всегда меня постигало разочарование. Потому что в большинстве случаев за столом царили тишина, порядок и уважение, а в моей семье все происходило иначе.

В доме Беккеров за ужином всегда главенствовало сумасшествие.

И сплошной бардак.

– Боже, ты омерзителен, – сказал Логан и кинул зеленую фасоль в нашего младшего брата Майкла, который рыгнул так громко, что даже я поразился.

Мама неодобрительно шлепнула Майкла по руке, но не смогла скрыть ухмылку.

– Веди себя прилично, Майки.

– Что? Лучше выплеснуть наружу, чем держать в себе, – осклабился Майкл и снова рыгнул.

– Логан, убери ноги со стола, – снова сделала замечание мама, положив ему на тарелку кусок мясного рулета. Она поставила тарелку туда, где только что лежали ноги, и отпихнула руку, когда он попытался ковырнуть пюре. – Пока не помолимся, нельзя.

– Да, Логан. Нельзя, пока не помолимся, – сказал я, тайком откусив рулет.

Логан посмотрел на меня цепким взглядом, и мама тут же шлепнула по руке и меня.

– Седина, – прошептала она, качая головой. – От каждого из вас у меня седины прибавляется.

Она села на свое место и протянула руки – одну мне, а другую – старшему брату Джордану, – и мы все взялись за руки и склонили головы.

– Отец небесный, благодарю тебя за эту пищу и за этих мальчишек, хотя они доводят меня до исступления. Благослови эту еду и этот день и не оставляй тех, кто нуждается в тебе сильнее всего. Аминь.

– Аминь, – хором повторили мы и принялись за еду, а в доме стало тише.

И хотя нам нравилось подтрунивать друг над другом, мы с братьями были близки. Мы были как хорошо отлаженный механизм, а мама с папой служили тем винтиком, благодаря которому этот механизм находился в исправности. После смерти папы мама взяла эту роль на себя, и, на моей памяти, только единожды этот механизм сломался.

Наш папа был хорошо известен в городе, особенно потому, что его отец был лучшим другом основателя «Скутер Виски». Они вместе создали этот бренд, по большому счету построили и сам город, и все, кто видел, как бренд «Скутер Виски» захватывает мир, знали, что это случилось благодаря моему деду, который был важным звеном в команде.

Но после смерти Роберта Джея Скутера, не оставившего завещания, все унаследовала его семья, а мы остались без средств к существованию. Вскоре скончалась наша бабушка, а за ней на тот свет отошел и дедушка. Папа всегда утверждал, что дед умер от разбитого сердца, но так и не раскрыл, разбила ли ему сердце смерть бабушки или семья Скутер.

Я всегда считал, что причиной послужило и то, и другое.

Однако отец не оставил нашу семью в беде, к тому же еще до смерти основателя он стал неотъемлемой частью команды винокурни «Скутер Виски».