ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ноа Беккер сулит одни неприятности. Так убеждала меня мама, когда я, еще ребенком, в церкви пинала скамейку Ноа и хихикала над играми, которые он придумывал. Так утверждали жители города, когда умер его отец и братья Беккер слетели с катушек. ... И так думала я в тот день, когда встретила его на винокурне, где собиралась купить свадебный подарок своему жениху. Ноа – возмутитель спокойствия. Мерзкий, грубый бунтарь. Но, сколько бы ни убеждала себя, я не могу избежать встречи с Ноа в нашем небольшом южном городке. И чем чаще я с ним сталкиваюсь, тем сильнее он меня бесит. Потому что видит то, чего остальные не замечают: меня настоящую. Ту, которой мне быть запрещено. Я – Руби Грейс Барнетт, дочь мэра. Скоро я стану женой политика, как мечтали мои родители. Скоро исполню семейный долг, как всегда и планировала. Пока парень, насчет которого все предостерегали, не вынуждает меня усомниться в своих решениях – например, в том, хочу ли я выйти замуж. Все говорили, что Ноа Беккер сулит неприятности. Зря я их не послушала.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это Джордан заставил меня понять, что мы все стоим во главе нашей семьи и в этой битве предстоит сразиться вместе.

С того дня механизм заработал лучше, чем при жизни папы. Мы были на одной волне, подстраиваясь под нужды друг друга, и всегда и всюду друг друга защищали.

Да убережет Господь любого, кто попытается сломить Беккеров.

– Мальчики, чем сегодня займетесь? – спросила мама, воспользовавшись тем, что мы все сидели с набитыми ртами.

В Стратфорде вечер пятницы был скорее еженедельным праздником. За исключением экскурсоводов, для большинства работников винокурни выходные текли медленнее, а это означало, что они тратили меньше времени на работу и больше – на жизнь. По пятницам мы всегда устраивали семейные ужины, а потом расходились по своим делам до конца выходных.

Майкл – единственный из нас, кто еще жил с мамой, и ему только исполнилось семнадцать. Осенью он пойдет в выпускной класс, и мы ждали того дня, когда он объявит, что покидает дом и съезжается со своей школьной возлюбленной. Они встречались уже два года, и из всех нас я мог представить остепенившимся только Майкла.

Однако меня беспокоил его переезд, отчасти я даже задавался вопросом, не стоит ли мне снова переехать к маме. От мысли, что она одна живет в доме, когда-то вмещавшем шесть человек, становилось не по себе.

– В «Черной дыре» вечеринка, – улыбнувшись маме, ответил Логан. – Хочешь пойти?

– И лично стать свидетелем кутежа, после которого кто-то из вас угодит в тюрьму? – Она покачала головой. – Просто присматривайте друг за другом, увидимся на ужине на следующей неделе.

Улыбка Логана точь-в-точь походила на мамину, сходство было необыкновенным. Они с Майклом внешностью пошли в маму: золотисто-карие глаза, смуглая кожа, худощавая и подтянутая фигура и широченная улыбка. Я же больше походил на отца: крепкий, с загорелой кожей с красноватым оттенком, который он объяснял тем, что в наших жилах течет кровь коренных американцев; яркие голубые глаза, на солнце становившиеся почти серебристыми. Мама говорила, что порой, смотря на меня, она видела отца в юном возрасте, когда они впервые познакомились.

Я всегда гордился этим сходством.

Джордан, который за столом молчал больше остальных, вообще не был на нас похож. Кожа у него была светло-коричневой, волосы черные и коротко подстриженные. Он был самым высоким и крупным и всегда выделялся на семейных снимках.

И все-таки он был нашим братом.

– Мы с Бейли едем на выходные в Нэшвилл, – заявил Майки, и, судя по округлившимся маминым глазам, она впервые услышала об их планах.

– Что?

Набив рот пюре, он кивнул и заговорил:

– Ее компания звукозаписи устраивает прогон в одном из баров на Бродвее[7] . Она впервые выступит в Нэшвилле в составе их команды.