ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ноа Беккер сулит одни неприятности. Так убеждала меня мама, когда я, еще ребенком, в церкви пинала скамейку Ноа и хихикала над играми, которые он придумывал. Так утверждали жители города, когда умер его отец и братья Беккер слетели с катушек. ... И так думала я в тот день, когда встретила его на винокурне, где собиралась купить свадебный подарок своему жениху. Ноа – возмутитель спокойствия. Мерзкий, грубый бунтарь. Но, сколько бы ни убеждала себя, я не могу избежать встречи с Ноа в нашем небольшом южном городке. И чем чаще я с ним сталкиваюсь, тем сильнее он меня бесит. Потому что видит то, чего остальные не замечают: меня настоящую. Ту, которой мне быть запрещено. Я – Руби Грейс Барнетт, дочь мэра. Скоро я стану женой политика, как мечтали мои родители. Скоро исполню семейный долг, как всегда и планировала. Пока парень, насчет которого все предостерегали, не вынуждает меня усомниться в своих решениях – например, в том, хочу ли я выйти замуж. Все говорили, что Ноа Беккер сулит неприятности. Зря я их не послушала.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Мне казалось, она еще не подписала ни с кем контракт? – спросил Джордан, заговорив впервые с тех пор, как мы сели ужинать.

– Не подписала.

– А когда подпишет? – нахмурившись, спросила мама.

Майки стих, гоняя по тарелке фасоль, а потом наколол несколько штук на вилку и пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, тогда и обсудим, куда переедем, чем потом займемся.

Над столом повисло неловкое молчание. Мы знали, что настанет день, когда Майкл съедет, но все волновались из-за уверенности брата в будущем с Бейли, хотя вслух этими опасениями не делились.

А еще мы сомневались, что она испытывает ту же уверенность.

Казалось, Бейли его любила, дорожила их связью, как дорожил и Майки, и все мы знали, что его желания схожи с моими: он тоже хотел таких же отношений, что были у родителей. Они познакомились в старших классах, и я знал, что Майки чувствовал, будто Бейли идеально ему подходит, потому что тоже со школьных времен была его возлюбленной.

Но все, кто ее знал, понимали, что ее первой любовью была музыка. И мы толком не представляли, как это отразится на Майки.

– Ладно, – выдавив улыбку, наконец произнесла мама. – Будьте осторожнее. И не попадайте в неприятности.

Мы в ответ фыркнули, потому что фамилия Беккер означала, что неприятностей долго ждать не придется.

После ужина мы с Логаном помогли маме убрать со стола, что было любимым занятием брата, а Джордан вместе с Майки отнесли его вещи в машину. Я вышел на старое деревянное крыльцо и увидел, как отъезжает машина Майки, а солнце скрывается за холмами. Проводя рукой по перилам, я подошел к Джордану, скрестившему руки на груди, и открыл две банки пива, что принес с собой.

– Старший брат, ты слишком волнуешься.

Он хмыкнул, взяв протянутое пиво, и открыл крышку.

– Малой прикидывается выносливым, но если эта девушка его бросит…

– Это разобьет ему сердце, – закончил я за него. – Знаю. Он оправится. Он же Беккер.

Джордан кивнул, и его плечи немного расслабились, будто ему не хватало только подтверждения, что все будет хорошо.

– Как дела у команды? – спустя минуту спросил я, сделав первый глоток пива.

– Лучше, чем в прошлом году. Старшеклассники не падают духом, а еще у нас появилась парочка годных девятиклассников и несколько десятиклассников, которые окрепли. – Джордан покачал головой. – Но еще слишком рано говорить, что они сработаются. Впереди целое лето тренировок.

– А родители?

Он закатил глаза.

– Все те же ублюдки.

Я усмехнулся, отхлебнув из банки, а потом снова свесил руку с перил. Джордан уже четыре года работал главным тренером футбольной команды старшей школы Стратфорда. Он единственный мужчина в семье, который не работал на винокурне, потому что не хотел.