Поэтому, если нам идти на компромисс со «Старой Россией», то он должен носить долгосрочный характер. Конечно, после победы мы сможем от него отказаться, но тогда это вернет все на круги своя и поставит нас в очень уязвимое для враждебной пропаганды положение. Мы вновь окажемся «помещиком» в глазах народа.
Сталин задумчиво курил. Молча. Не нарушали тишину и Мехлис с Берией. Только часы и редкие мухи шумели в теплом вечернем воздухе этого кабинета.
— Я думаю, — наконец подал голос Сталин, — что нам нужно собрать совещание Политбюро и посоветоваться с товарищами. Товарищи, — обратился он к Мехлису и Берии, — подготовьте подробные доклады по озвученным вопросам. Думаю, нам потребуются точные сведения для беседы.
— А что делать с Тухачевским? — Спросил Берия.
— Чем он сейчас занят?
— С головой увяз в работе. — Сказал Мехлис. — Основные уклоны — повышение выучки личного состава и материально-техническое обеспечение. Постоянные командировки. То на завод поедет, то в воинскую часть. Доходит до курьезов. Бегает с красноармейцами марш-броски. Участвует в подготовке полевых укреплений, показывая младшим командирам, как их нужно возводить, а потом может вместе с солдатами их рыть. Набрал уже семьдесят часов наезда на разной бронетехнике, в том числе за рычагами. И эти часы постоянно растут. Он неугомонно изучает, по примеру Гудериана, непосредственные условия эксплуатации бронетехники. Занимается активным внедрением регулярных малых учений силами роты и батальона. Ведет подготовку к полковым и дивизионным учениям, заявляя о том, что пока не будут готовыми низовые звенья, проводить что-то крупномасштабное рано. Не чурается грязной работы. Во время своих заездов были не редки случаи, когда слетала гусеница на танке, и нужно было по колено в грязи ее натягивать, и он не только не отлынивал от работы, пользуясь своим положением, но и начинал ее первым. И таких эпизодов хватает. Можно было бы даже сказать, что маршал слегка чудит, пытаясь выяснить, что же на самом деле творится в войсках на всех уровнях. Впрочем, бойцам это нравится. Его популярность в войсках растет.
— Растет? — Холодно взглянул на Мехлиса Сталин.
— Да. Но для нас это никакой угрозы не несет. Мы прямо или косвенно опрашиваем всех, с кем он беседовал приватно, выясняя, что он говорил. Нигде никакой хулы на Партию и правительство не идет. Даже, напротив. Он нередко поминает добрым словом многих членов правительства и наркомата Обороны. Нередко называет отличившихся красноармейцев одобрительно «ворошиловец» или «сталинец». Так что его деятельность повышает не только его личную популярность, но и партийную. Его примеру начинают следовать другие командиры, особенно те, с которыми он лично проводил разъяснительные беседы.






