ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гремят 90-е годы. Старый маршал Советского Союза умирает на даче в отчаянии от собственного бессилия. Но вместо безвременной кончины он воскресает в 1935 году... в теле маршала Тухачевского! Сможет ли убежденный сталинист придушить душонку изменника, полностью завладев общим сознанием? Как ему преодолеть презрение Сталина к "красному бонапарту" и завоевать доверие Вождя? Удастся ли раскрыть троцкистский заговор и раньше срока завершить перевооружение Красной Армии? По силам ли одному человеку изменить ход истории, дабы маршал Тухачевский не сдох как собака в расстрельном подвале, а стал ближайшим соратником Сталина и Маршалом Победы?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Непредсказуемая? Вот как? Почему же тогда наши партийные товарищи уже привыкли к тому, что брак меньше пятидесяти процентов по указанному выше наркомату никогда не опускается? Это, по вашему мнению, нормально, когда минимум каждый второй экземпляр продукции наркомата тяжелой промышленности не удовлетворяет весьма скромным требованиям приемки? Настолько скромным, что в той же Германии на заводах Круппа, у нас бы и десятой части продукции не приняли бы. Как же так? Почему с этим безумным объемом брака не борются наши инженеры, администраторы, партийные работники и другие ответственные товарищи? Что им мешает? Может образования не хватает? Ах да, они уже считают себя самыми умными. Как же я забыл? А контрреволюционер Тухачевский имеет наглость им за это пенять. Какой негодяй! Вы только посмотрите на него⁉

— Товарищ Сталин… — попытался оправдаться Молотов, но, ему не дали. Сталин уже слишком разозлился.

— Или у ответственных товарищей слишком слаба их пролетарская совесть? Почему же тогда рабочие в европейских странах, находясь под пятой эксплуататоров, показывают большую эффективность труда? Может быть, нам стоит поучиться пролетарской совести на заводах Круппа или Армстронга? — Сталин смотрел на Молотова, настолько холодно и жестко, что у того на спине вышибло холодный пот.

— Товарищ Сталин, — вкрадчиво обратился к вождю Каганович, стремясь снизить накал обстановки. — Ситуация действительно непростая. Но, если пойти на поводу у Тухачевского, то нам придется возрождать некоторые старые порядки, а местами, так и вообще — открыто применять решения, используемые на капиталистических предприятиях. Да, миграция заводов и фабрик подальше от западной границы — дело очень правильное и чем раньше мы за него возьмемся, тем лучше. Однако ведь это только полумера. Вспомните, критику, которой он подверг, например, тот же институт комиссаров. Разве коммунисты на это могут пойти?

— Настоящие коммунисты реалистично смотрят на вещи, товарищ Каганович. — Медленно произнес Сталин. — Если для повышения эффективности управления войсками потребуется укреплять всемерно единоначалие в армии, то нам всем придется пойти на это, окончательно переведя комиссаров в ранг заместителей по личному составу. По крайней мере, товарищ Фрунзе именно этой линии придерживался. И у нас нет оснований ему не доверять. Однако этот вопрос явно не первоочередный. Для начала нам нужно опробовать существующую схему управления в современной боевой обстановке, а не идти на поводу эмоций или теоретических расчетов.

— Тогда получается, что критика Тухачевского верна, а мы все шли не той дорогой? — Спросил Каганович, видя, что Вячеслав Михайлович полностью деморализован.

— Насколько она верна, покажут время и проверки.