ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гремят 90-е годы. Старый маршал Советского Союза умирает на даче в отчаянии от собственного бессилия. Но вместо безвременной кончины он воскресает в 1935 году... в теле маршала Тухачевского! Сможет ли убежденный сталинист придушить душонку изменника, полностью завладев общим сознанием? Как ему преодолеть презрение Сталина к "красному бонапарту" и завоевать доверие Вождя? Удастся ли раскрыть троцкистский заговор и раньше срока завершить перевооружение Красной Армии? По силам ли одному человеку изменить ход истории, дабы маршал Тухачевский не сдох как собака в расстрельном подвале, а стал ближайшим соратником Сталина и Маршалом Победы?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но рациональное зерно в его словах, безусловно, присутствует. Кое-что подтвердилось и это ужасно. Объединенная оппозиция чем нам грозила? Расстрелом, ибо Троцкий не простил бы нам презрения его величия. Та же ситуация, что складывается сейчас, намного опасней. Она грозит не только смертью всем нам, что, по большому счету не так уж и страшно, но и полным крахом всех наших надежд, мечтаний и чаяний. Провал дела Октября стал реален. И если мы проиграем, то Европа, а потом и мир падут под ударами нацизма и фашизма. Вы этого хотите? Чем дальше компетентные товарищи работают над его заявлениями, тем больше они похожи на правду. А значит нам придется столкнуться лоб в лоб со всей Европой, имеющей крепкий тыл, надежно скрепленный фашистской идеологией. Конечно, она слабее нашей, но, товарищи, ни о каких восстаниях сознательных рабочих в тылу врага речи быть не может. Нам придется долго и упорно сражаться с лучшими армиями мира, объединенными под знаменами Вермахта. Вы считаете, что это шутки? Я — нет. Ибо каждый невзвешенный шаг, каждый шаг, сделанный под давлением эмоций и сиюминутных желаний, может не только привести к лишним десяткам тысячам погибших товарищей, но и… — Сталин оборвал свою речь и вернулся за стол, принявшись молча набивать трубку. Тишина длилась минуту.

— Товарищ Сталин, но как нам поступать в такой ситуации? — Спросил пришедший в себя, но все еще деморализованный Молотов.

— Вот это, товарищ Молотов, уже совсем другое дело, — произнес, пыхнув трубкой, Иосиф Виссарионович, лукаво улыбнулся и пригласил их сесть за стол, поближе. Предстояло многочасовое рабочее совещание. Когда же Молотов и Каганович вышли от Сталина уже давно рассвело. Но ночное бдение не прошло бесследно.

— Хозяин на взводе, — задумчиво произнес Каганович, когда они остановились на крыльце, чтобы немного подышать свежим воздухом и покурить.

— Хозяин? — Пробуя это слово на вкус, переспросил Молотов. — Да, очень на то похоже.

— А ведь все могло сложиться совсем иначе… — Усмехнулся Лазарь Моисеевич. — Доберись Ежов до Тухачевского раньше, чем тот осознал бы сложившуюся ситуацию, мы бы ужасались глубинами падения армейских командиров и в припадках ярости подписывали расстрельные списки. Знаешь, меня немного лихорадит. Ощущение, будто мы прошли по краю бездонной пропасти.

— Но ведь ничего не изменилось, — пожал плечами Молотов.

— Изменилось то, что мы теперь знаем, что делать. Да и этого психического до руководства НКВД не допустили. Думаю, теперь все будет по-другому.

— И очередной дворянин станет Героем Советского Союза… — улыбнулся Молотов. — Не много ли их стало?

— Это имеет значение? Мне кажется, что намного важнее не их происхождение, а их поступки. Тухачевский же уже сделал достаточно для того, чтобы с ним считаться.