В голове поднимался дикий вихрь незнакомых мыслей, чужих воспоминаний… Чужих⁉ Николай Васильевич, замотал головой, сделал несколько шагов вперед, аккуратно подвинув с прохода эту знакомую незнакомку. Вышел в коридор. Сделал шаг. Взглянул в зеркало и, увидев там отражение надменного и холеного лица азартного авантюриста и властолюбца, одновременно чуждое и ненавистное, и, в то же время — обыденно-знакомое, постоял, покачиваясь, несколько секунд с выражением искреннего, неподдельного ужаса. А затем мутный вихрь в голове рывком поднялся выше и накрыл сознание. Николай Васильевич — или уже Михаил Николаевич — рухнул на пол.
Интерлюдия
— Что с ним? — Щебетал знакомый голос незнакомки, едва прорывающийся сквозь толщу потока информации и эмоций, который крутился вихрем вокруг сознания Николая Васильевича.
— Ничего страшного. Нина Евгеньевна, не переживайте вы так. С ним все нормально. Просто высокая температура. По всей видимости, Михаил Николаевич где-то простудился вот и плохо стало. Пускай полежит немного. Думаю, поутру придет в себя, а там уж и меня вызывайте.
Часть 1 Глава 2
Часть 1 Глава 2
Глава 2
26 ноября 1935 года. Москва. Кремль. Кабинет Сталина.
— Врачи говорят, что Михаил Николаевич уже идет на поправку.
— И чем вызвано плохое самочувствие товарища Тухачевского? — Задумчиво пыхтя трубкой поинтересовался Сталин.
— Врачи разводят руками. Внезапное повышение температуры. Холодный пот. Потеря сознания. В течение первых суток было дважды зафиксировано остановка сердца. Кратковременное. Но при этом никакой инфекции не обнаружено, следов алкоголя или отравления, тоже. Михаил Николаевич смог очнуться только несколько часов назад и пока еще очень слаб. Плохо узнает людей. По заявлению Нины Евгеньевны он совершенно переменился характером. Стал спокоен. Вдумчив. Молчалив.
— Когда товарищ Тухачевский поправится?
— Медики очень осторожны в прогнозах, товарищ Сталин. Впрочем, если Михаил Николаевич будет чувствовать себя хорошо, его могут выписать через три-четыре дня. Но не раньше, поскольку опасаются рецидива.
— Хорошо, вы можете идти, — кивнул Иосиф Виссарионович и продолжил свое чтение.
Часть 1 Глава 3
Часть 1 Глава 3
Глава 3
28 ноября 1935 года. Москва. Отдельная палата одной из московских больниц. Раннее утро.
Агарков лежал на своей койке и рассматривал чисто выбеленный потолок. Думал и тихо паниковал, стараясь не подавать вида.
Прошло неделя с того момента, как он очнулся здесь. Поначалу ему показалось, будто бы он попал в ад и над ним решили посмеяться — поместив в тело того, кого он презирал. Причем, не просто так, а за полтора года до расстрела. Тонкий юмор, только очень черный и циничный. — «Кому же это я так дорожку перешел?» — думал он.






