ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гремят 90-е годы. Старый маршал Советского Союза умирает на даче в отчаянии от собственного бессилия. Но вместо безвременной кончины он воскресает в 1935 году... в теле маршала Тухачевского! Сможет ли убежденный сталинист придушить душонку изменника, полностью завладев общим сознанием? Как ему преодолеть презрение Сталина к "красному бонапарту" и завоевать доверие Вождя? Удастся ли раскрыть троцкистский заговор и раньше срока завершить перевооружение Красной Армии? По силам ли одному человеку изменить ход истории, дабы маршал Тухачевский не сдох как собака в расстрельном подвале, а стал ближайшим соратником Сталина и Маршалом Победы?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В голове поднимался дикий вихрь незнакомых мыслей, чужих воспоминаний… Чужих⁉ Николай Васильевич, замотал головой, сделал несколько шагов вперед, аккуратно подвинув с прохода эту знакомую незнакомку. Вышел в коридор. Сделал шаг. Взглянул в зеркало и, увидев там отражение надменного и холеного лица азартного авантюриста и властолюбца, одновременно чуждое и ненавистное, и, в то же время — обыденно-знакомое, постоял, покачиваясь, несколько секунд с выражением искреннего, неподдельного ужаса. А затем мутный вихрь в голове рывком поднялся выше и накрыл сознание. Николай Васильевич — или уже Михаил Николаевич — рухнул на пол.

Интерлюдия

— Что с ним? — Щебетал знакомый голос незнакомки, едва прорывающийся сквозь толщу потока информации и эмоций, который крутился вихрем вокруг сознания Николая Васильевича.

— Ничего страшного. Нина Евгеньевна, не переживайте вы так. С ним все нормально. Просто высокая температура. По всей видимости, Михаил Николаевич где-то простудился вот и плохо стало. Пускай полежит немного. Думаю, поутру придет в себя, а там уж и меня вызывайте.

Часть 1 Глава 2

Часть 1 Глава 2

Глава 2

26 ноября 1935 года. Москва. Кремль. Кабинет Сталина.

— Врачи говорят, что Михаил Николаевич уже идет на поправку.

— И чем вызвано плохое самочувствие товарища Тухачевского? — Задумчиво пыхтя трубкой поинтересовался Сталин.

— Врачи разводят руками. Внезапное повышение температуры. Холодный пот. Потеря сознания. В течение первых суток было дважды зафиксировано остановка сердца. Кратковременное. Но при этом никакой инфекции не обнаружено, следов алкоголя или отравления, тоже. Михаил Николаевич смог очнуться только несколько часов назад и пока еще очень слаб. Плохо узнает людей. По заявлению Нины Евгеньевны он совершенно переменился характером. Стал спокоен. Вдумчив. Молчалив.

— Когда товарищ Тухачевский поправится?

— Медики очень осторожны в прогнозах, товарищ Сталин. Впрочем, если Михаил Николаевич будет чувствовать себя хорошо, его могут выписать через три-четыре дня. Но не раньше, поскольку опасаются рецидива.

— Хорошо, вы можете идти, — кивнул Иосиф Виссарионович и продолжил свое чтение.

Часть 1 Глава 3

Часть 1 Глава 3

Глава 3

28 ноября 1935 года. Москва. Отдельная палата одной из московских больниц. Раннее утро.

Агарков лежал на своей койке и рассматривал чисто выбеленный потолок. Думал и тихо паниковал, стараясь не подавать вида.

Прошло неделя с того момента, как он очнулся здесь. Поначалу ему показалось, будто бы он попал в ад и над ним решили посмеяться — поместив в тело того, кого он презирал. Причем, не просто так, а за полтора года до расстрела. Тонкий юмор, только очень черный и циничный. — «Кому же это я так дорожку перешел?» — думал он.