А что, если она не просто спит? Что, если она там, внутри, заперта в темноте? Что, если она боится? Что, если она зовёт его, а он не слышит?
От этой мысли его бросило в дрожь. Он схватил её руку – ту, что была свободна от катетеров. Она была прохладной, безжизненной. Он сжал её, пытаясь передать хоть каплю своего тепла, своей жизни.
– Я здесь, – прошептал он сквозь ком в горле. – Я никуда не уйду. Я найду способ. Я обязательно найду способ тебя вернуть.
Это была клятва, брошенная в лицо безмолвным больничным стенам. Клятва отчаяния. Но в тот момент отчаяние было единственным, что у него оставалось. Оно горело в его груди холодным, неумолимым пламенем, выжигая всё остальное – страх, усталость, сомнения.
Тишина в четырёх стенах сгущалась, становясь осязаемой. Она была его тюрьмой и его крестом. Но где-то на краю сознания, в самых тёмных уголках интернета, которые он лихорадочно листал на телефоне в редкие минуты, когда глаза сами закрывались, уже маячил призрачный проблеск. Клиника. Где-то далеко. Где-то в горах. Которая обещала невозможное. Которая говорила, что можно заглянуть туда, куда не доходят слова, сказанные у постели.
Но это будет потом. Прямо сейчас был только он, тишина и её холодная рука в его горячей ладони. И чудовищная, всепоглощающая тяжесть ожидания в мире, где время остановилось.
Глава 4. Клиника «Пробуждение»
Глава 4. Клиника «Пробуждение»
Снег. Его было так много, что он переставал быть погодой и становился состоянием мира. Белая, безмолвная пустота, в которой тонули очертания скал, небо и сам горизонт. Ветер, свистящий в ущельях Гималаев, выл за стенами джипа, заставляя тонкий металл вибрировать. Лео прижался лбом к ледяному стеклу, пытаясь разглядеть что-то сквозь кружащуюся метель. Ничего. Только белизна, давящая на сознание.
Путь сюда был похож на отчаянный побег из реальности. Продажа машины – той самой, искорёженной, – которая чудом была признана ремонтопригодной. Мелкие, унизительные просьбы о деньгах у знакомых, которых они с родителями сторонились последние месяцы. Ложь родителям о «новой экспериментальной терапии в Швейцарии», которая стоила дорого, но давала надежду. Их глаза, потухшие, но вдруг вспыхнувшие слабым, болезненным огоньком этой самой надежды. Он взял эту надежду, как факел, и побежал с ней в самое тёмное, самое отдалённое место, какое только смог найти.
Клиника «Пробуждение» не была похожа на больницу. Это было низкое, приземистое сооружение из тёмного камня и стекла, встроенное прямо в скальную породу, будто гигантский стерильный гриб, выросший на горном склоне. Ни вывесок, ни указателей. Только координаты в глубоких слоях форума для отчаявшихся родственников, где обсуждали пограничные состояния сознания, и скупое описание: «Исследовательский центр доктора Суна.






