ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Диверсант. Том 4 Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Глава 1 Глава 1 Кузьмин умер на рассвете. Костя вынес из сруба жестянку с тёмной водой, выплеснул под корни и вернулся с чистой. В дверях остановился, прижав кружку к груди. По тому, как он смотрел мимо меня, я всё понял раньше, чем Даша убрала руки с шеи Кузьмина. Она сидела у нар на коленях. Всю ночь меняла мокрые тряпки, поила его с ложки, растирала ступни. Ерёмин лежал в соседнем срубе под шинелью; теперь рядом с ним появлялось второе место. Опять. Даша накрыла Кузьмина до подбородка, потом до лица. Поднялась не сразу: сначала упёрлась ладонями в край нар, словно ждала, что ноги вспомнят, как держать тело. Я вышел к порогу и сел на нижнее бревно. Лазарет был её. Последнее слово там тоже её. А мне оставало

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он говорил по телефону с кем-то. Я… лежал в стороне, но слышал. Он говорил что-то на немецком… чисто! Как будто он и наш, и ихний язык знает.

Вот тут у меня кольнуло в голове…

— Скажи, ты хорошо его слышал?

— Д… да.

— А в его речи было слово «Brücke»? Слышал что-то такое?

— Мост? — уточнил Лещёв, показывая мне, что понимает немецкий язык. — А он здесь при чём?

— Отвечай на вопрос, — я проигнорировал мужика. — Было такое слово?

— Б… было…

— Что-то я не пойму, — врезался в разговор Лещёв. — О каком мосте речь, Ковальчик? У нас здесь нет никаких…

Но я не слушал его. Ибо в моей головушке уже всё сошлось. Тот второй голос на линии, спокойный, гортанный — это был он, человек в плаще. И, видимо, он не какой-то там каратель или агент, а самый настоящий «мозг» операции.

— Что ещё он говорил про нас? — я рявкнул так, что Язэп вздрогнул всем телом. — Про наши следы? Про колья?

— Он сказал, что колья — это ложный след. Он понял, что вы уйдёте по длинной нитке, через рукав, на ольшаник.

— Он сказал, где именно будет ожидать нас? Хоть что-то?

— Я знаю, где его штаб, — Язэп облизнул губы. — В лесничестве…

— Ладно, — кивнул я. — А куда он нас хотел загнать⁈

— Он сказал, что они обложат вас с трёх сторон и загонят к Чёрной топи, а оттуда дороги нет. Сам он остался в лесничестве с резервом. Там связь, там штаб.

— Лещёв, — я повернулся к старшине. — Ты сказал, что дашь мне пять человек… и теперь мне нужен ещё один! Тот, кто знает дорогу к лесничеству и сможет провести нас по сухой земле, минуя немецкие дозоры.

Лещёв посмотрел на Язэпа. Хотя… скорее всего, он не понял, кого я имел в виду, а просто знал: никто, кроме Язэпа, этого не знает. Тот вжался в табурет, словно хотел провалиться сквозь половицы.

— Он не пойдёт с тобой, — отрезал Лещёв. — Я сказал. Он мой.

— Он единственный, кто знает расположение постов на подступах к немецкой конторе! — я повысил голос. — Без него мы наткнёмся на мины или патруль! Ты хоть представляешь, что это за человек? Этот немец? Ты хоть понимаешь, какая у него голова, раз он такое расследование провёл⁈

— Это твои трудности, Ковальчик, — Лещёв встал, нависнув над столом. — И я дам тебе то, что обещал. Хотя нет, — он улыбнулся. — Я ещё могу дать тебе своего врача, если у вас там есть тяжелораненые.

По его улыбке я понял, что он и так это знал.

— Но Язэп останется здесь. Я сам решу, что с ним делать.

Я понимал, что спорить дальше — значит нарваться на конфликт. Лещёв держал слово, как умел, и переходить ему дорогу было бы самоубийством.

— Мой фельдшер — Борис Михалыч, — Лещёв кивнул в сторону двери. — Он ждёт тебя в сенях. С ним пойдут Мишка Кривой, Степан, молодой Алёха и ещё двое. Они знают болото до Чёрной топи. Дальше — твоя забота.

— Принято, — я кивнул. — До лесничества сейчас не пойдём.