— Мы должны были только проводить вас! А вы… вы в ад собрались. Мы там погибнем! Зачем нам это?
Тарасов рядом со мной шевельнулся. Рука его скользнула к ножу, но я остановил его еле заметным движением головы.
— Домой сейчас не выйдете, — сказал я. — Немцы ходят по периметру. Уйдёте шумно — сами их приведёте.
— Может, и так, — ответил Мишка. — Но в трубу мы не полезем! Вы — солдаты. А мы — деревенские! Ополчение! У нас есть дома и семьи! Нам с вами не по пути.
Они стояли, переминаясь с ноги на ногу, — трое вооружённых мужиков, которым я сам только что пообещал отход, а потом подвёл к проволоке немецкого штаба. Заставить их можно было разве что пистолетом. Толку-то? В бою они бы дрогнули, побежали, демаскировали нас. Или ударили бы в спину.
Я отвернулся от них.
— Убирайтесь. Только тихо. Напоретесь на немцев — не тяните их за собой к трубе.
Они не стали ждать повторения. Мишка кивнул, развернулся и заскользил по склону вверх. Остальные кинулись за ним. Через минуту их шаги затихли в лесу.
— Стас, если мы выживем…
— Тогда и поговорим с Лещёвым, — оборвал его я. — Он дал их для второй линии и отхода, а я сам полез дальше, чем обещал. Взять их силой — получить за спиной три дрожащих ствола. Пусть уходят.
Вот тут он был прав. Я не винил их. Они увидели нашу истинную суть.
В общем, нас осталось трое. Я, Тарасов и Сидоров. Сидоров в какой-то момент пошёл в трубу проверять лаз, и Тарасов задумчиво пялился в небо. Вскоре он заговорил:
— Трое, — хмыкнул Тарасов. — Знаешь, командир, я думаю, так даже лучше! Меньше народу — меньше шума.
Я кивнул ровно в тот момент, когда Сидоров выбрался из трубы, весь перемазанный тиной.
— Готово. Проход чист. Ползком можно пробраться.
Мы спустились в воду. Холодная жижа доходила до пояса. В трубе было темно, пахло ржавчиной и застоявшейся водой. Сидоров нырнул в неё первым. Слышно было, как он, кряхтя, протискивался внутри.
Труба и правда была тесной: на коленях я цеплял спиной свод, а вода доходила до груди. Воздух был спёртый, дышать было тяжело. В темноте ничего не было видно, только где‑то впереди сопел и шлёпал по воде Тарасов.
Ползти пришлось метров тридцать. Наконец впереди забрезжил тусклый свет. Выход из трубы был прикрыт решёткой, но Сидоров уже раздвинул прутья. Он выбрался наружу, тут же присел за штабелем дров. Я вылез следом, отряхиваясь от грязи. Мы были внутри периметра.
Глава 7
Глава 7
Дровяной штабель закрывал нас от блокпоста у ворот, но не от заднего двора, который просматривался насквозь. Если кто выйдет из задней двери лесничества и глянет влево, то увидит три спины. Поэтому нам нужно было двигаться… да побыстрее!
Я выглянул и осмотрел двор, который был освещен лишь одним фонарём на столбе у коновязи… хотя нет, был и второй, над крыльцом.






