Если фельдфебель его понял, то очень скоро на седьмом посту узнают: связь со штабом потеряна, а особый уполномоченный появился среди подозрительной местной охраны. Этого хватит, чтобы поднять погоню. Мы были не просто беглецами — мы становились главной целью всего резерва.
Мы бежали, пока не вышли к заброшенному навесу на полуистлевших столбах — старой углежогной яме. Земля здесь была чёрной, перемешанной с золой. Следы на ней терялись, а въевшийся запах гари надёжно перебивал наш собственный.
— Привал, — скомандовал я, втаскивая Августа под навес.
Сидоров тут же занял позицию у края, выставив ствол автомата в сторону подхода. Тарасов усадил немца на бревно, проверил пропитавшуюся кровью повязку и туго перебинтовал запястье заново. Август сидел бледный, потный, но держался. Не стонал, лишь тяжело и прерывисто дышал.
Я опустился на колени, расстелил мешок и вывалил на него бумаги из горящего лесничества: карты, блокноты, картонную папку, наряды на продовольствие. Начал отсеивать мусор в поисках зацепок.
Лунного света, пробивавшегося сквозь дыры в навесе, хватало, чтобы разбирать готический шрифт. Я отложил блокнот с расходом боеприпасов, откинул карту дозоров. Взял тонкую тетрадь — журнал перемещений. Быстро пролистал страницы.
Надо было торопиться. В любой момент из леса могли выскочить собаки. Мне нужно было подтверждение, что мы рискуем не зря.
Взгляд зацепился за короткую запись на полях со вчерашним числом:
«Русский пленный с восточной канавы. Доставлен 19:40 на мостовой пост для опознания. Категория 2. Передан обер‑фельдфебелю Веберу».
Восточная канава? Это же место, откуда ушёл Гринь после перестрелки. Место совпадало. А вчерашняя дата и время — девятнадцать сорок — означали, что после исчезновения Славу больше суток держали где-то ещё и только потом доставили на пост. Имени в записи не было, но теперь это уже ничего не меняло.
У них был Слава, пропавший после той перестрелки. По крайней мере вчера вечером он ещё был жив.
Я перевернул страницу. Поднёс к свету вклеенный машинописный лист, вчитываясь в казённые фразы:
«В случае отсутствия вечернего ответа лесничества после 22:00 резерв мостового поста принимает участок под ответственность. Западные дороги закрыть. Пленных категории 2 с первой утренней колонной отправить в комендатуру для передачи в тыловую зону».
Я перечитал текст дважды. Приказ уже вступил в силу. Резерв мостового поста перекрыл дороги. До рассвета часа три, а с первой утренней колонной Славу увезут в тыл. Комендатура, допросы, а дальше — пуля или лагерь. Как только машина выйдет на трассу, мы его потеряем.
Я подтянул карту маршрутов. На западной дороге, у моста через осушной канал, стоял прямоугольник: «Brückenpost 7». От него стрелка уходила к комендатуре.






