ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Диверсант. Том 4 Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Глава 1 Глава 1 Кузьмин умер на рассвете. Костя вынес из сруба жестянку с тёмной водой, выплеснул под корни и вернулся с чистой. В дверях остановился, прижав кружку к груди. По тому, как он смотрел мимо меня, я всё понял раньше, чем Даша убрала руки с шеи Кузьмина. Она сидела у нар на коленях. Всю ночь меняла мокрые тряпки, поила его с ложки, растирала ступни. Ерёмин лежал в соседнем срубе под шинелью; теперь рядом с ним появлялось второе место. Опять. Даша накрыла Кузьмина до подбородка, потом до лица. Поднялась не сразу: сначала упёрлась ладонями в край нар, словно ждала, что ноги вспомнят, как держать тело. Я вышел к порогу и сел на нижнее бревно. Лазарет был её. Последнее слово там тоже её. А мне оставало

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По немецкой линии передали верную формулу, но говорили не немцы. Я прослушал запись, когда уже проверял эту версию.

— Акцент услышал?

— Акцента почти не было. Выдали паузы. Наш связист перед контрольным словом всегда на долю секунды останавливается. Так их учат. Ваш человек остановился после него.

Рот постучал пальцем по собственному колену: раз — и ещё раз, чуть позже, показывая разницу. Вот ведь сволочь. Не придрался к произношению, не поймал нас на слове. Услышал паузу между словами.

— Потом мне попался рапорт о Юргенсе, — Рот потёр большим пальцем шов на брюках. — Сам Юргенс уже погиб, а его мундир объявился в городе. На живом человеке. И не только мундир: ремень, сапоги — всё его.

— Видел этого человека?

— Нет. Видел описание. Обер-фельдфебель записал рост и телосложение. Женщину со станции тоже допросили. Молодой, волосы светлые, форму носит привычно. Не ёрзает в ней, не оглядывает себя при каждом шаге.

Я вспомнил ту женщину. В первую ночь мы выводили людей мимо патруля, и она глянула на меня всего раз. Одного раза, выходит, хватило.

Рот перевёл взгляд на карту.

— Стрелку на станции перевели сразу. Тот, кто это сделал, знал путь и заранее понимал, куда уйдёт состав. Случайный человек сначала стал бы разбираться.

— Ну и что ты из этого слепил?

— Что кто-то научился пользоваться нашей системой лучше многих немцев. Формой, связью, железной дорогой. И ещё… — Он замялся, подыскивая русское слово. — Люди. Обычные жители. Их каждый раз уводили вместе с бойцами. Для диверсии они бесполезны, только мешают отходу.

Он наконец посмотрел на меня.

— Вот тогда я перестал искать предателя среди своих. Решил, что по сектору ходит одна группа и у неё есть командир. Не дурак. Упрямый. И, судя по всему, слишком любит вытаскивать тех, кого разумнее было бы бросить.

— Фамилию откуда взял?

— Со станции. Рабочие видели тебя у депо и возле составов, слышали разговоры. Язэп добавил болото и тропы, но имени он не знал. Фамилия пришла от железнодорожников.

Он повёл здоровым плечом и поморщился: движение отозвалось в раненой руке.

— Тебя выдал не один человек, Ковальчик. Ты сам себя выдал. Слишком часто решал задачи одинаково.

Вот и весь фокус. Рот не был колдуном и в будущее не заглядывал. Он просто не ленился читать старые бумажки. Одну положил рядом с другой, потом с третьей — и в конце концов дошёл до меня. Примерно так же я сам разбирал его карты.

— Ладно. Чего ты хочешь за эту исповедь?

Он откинулся к стенке оврага и осторожно переложил больную руку. С ответом не торопился. Сначала посмотрел на Тарасова, потом снова на меня.

— Я дам схему мостового поста. Расположение сторожевого дома, телефонной будки, сарая, подъездной дороги и площадки под мостом. Объясню, откуда подойти и как уйти. Помогу забрать твоего человека.