Утром Эйлиш показалось, что она не столько спала, сколько переходила из одного яркого сновидения в другое, позволяя им затягиваться, избавлять ее от необходимости открыть глаза и увидеть эту комнату. Один из снов был связан со зданием эннискортского суда на Фрайэри-Хилл. Она помнила, с каким испугом восприняли жившие там люди новость о переезде суда в это здание, – не потому, что он рассматривал дела о мелких кражах, пьянстве и нарушении общественного порядка, о которых все читали в газетах, но из-за принимаемых им время от времени решений отдать каких-нибудь детей в сиротский приют, или в ремесленную школу, или в детский дом – по той причине, что они прогуливали школу, плохо себя вели или с родителями их было что-то неладно. Иногда рядом со зданием суда можно было увидеть безутешную мать, у которой отняли ребенка, услышать, как она плачет и стенает. Впрочем, Эйлиш приснились не вопящие женщины, а выстроенные в ряд безмолвные дети (среди них была и она), знающие, что скоро их отправят куда-то по распоряжению судьи.
Проснувшись, Эйлиш полежала в постели, думая, как странно, что во сне она, похоже, ждала этой отправки с удовольствием, без страха. Она опасалась только одного – увидеть перед зданием суда маму. Пыталась придумать, как избежать встречи с ней. В конце концов ее выдернули из строя, вывели из суда через боковую дверь и посадили в машину, поездка в которой продолжалась долго-долго – пока Эйлиш не проснулась.
Она встала, заглянула, стараясь производить сколь возможно меньше шума, в уборную и решила позавтракать в одной из закусочных Фултон-стрит, как делали многие, когда она шла на работу. Одевшись и собравшись, она на цыпочках покинула дом. Видеть других жилиц ей не хотелось. Времени было всего лишь половина восьмого. Посижу где-нибудь час, думала Эйлиш, выпью кофе, съем сэндвич и приду на работу пораньше.
Дорогой на нее напал страх перед предстоящим днем. А немного позже, когда она сидела, глядя в меню, у стойки закусочной, ей вспомнились обрывки другого сна, который ко времени пробуждения наполовину стерся из памяти. В нем она тихим днем летела, словно на воздушном шаре, над спокойным морем. Под собой она видела утесы Куш-Гэпа и мягкий песок Балликоннигара. Ветер отнес ее к Блэкуотеру, потом к Баллаху, к Монагиру, а оттуда к Винегар-Хиллу и Эннискорти. Она так ушла в воспоминания об этом сне, что официант из-за стойки спросил, все ли у нее в порядке.
– Все хорошо, – ответила Эйлиш.
– Вид у вас унылый, – сказал он.
Она встряхнула волосами, попыталась улыбнуться и попросила кофе и сэндвич.
– Развеселитесь, – громко сказал официант. – Ну давайте, развеселитесь. Ничего этого не случится. Улыбнитесь нам.
Кое-кто из посетителей повернулся к ней.






