На их мостиках — два капитана, принимавших одно и то же решение: вооружить экипаж и встретить.
«2525-й» Пападакиса стоял у южной батареи, прикрывая её огнём, когда к нему подошли. Две галеры — быстрые, прижимающиеся к обшивке бронированного шара, используя его массу как заслон от орудия. Пападакис развернул корабль, ударил по ведущей — попал, содрал ей обшивку с левого борта, — но вторая нырнула снизу и выпустила трос. Он впился в днище «2525-го» и натянулся. Корабль дёрнулся — как нога, за которую ухватились.
— Аякс!
— Ух, — голос Пападакиса — сквозь зубы, с рычащим призвуком. — Второй идёт. Стреляю.
Он стрелял — но галера вертелась под днищем, прикрываясь его собственным корпусом, и заряды уходили мимо. Второй трос — с правого борта. Крейсер Сахи-Давуда подошёл сзади и выпустил третий. «2525-й» дёрнулся, взвыл маршевыми — тяга протащила связку на несколько сотен метров, но четвёртый захват, впившийся в корму, остановил движение окончательно.
— Стою, — сказал Пападакис. Голос — без единой ноты. — Стреляю по всему, что вижу, но не могу даже дёрнуться.
— Четыре… три… — уже не Пападакис считал батареи: я считал сам, глядя на карту, и числа, догоравшие на ней, были моими.
Оставалось моё звено.
Связка подходила с севера. Два крейсера Рейса шли фронтом — ровно, не ускоряясь, с трансляторами на полной мощности. За ними — галера, набитая десантом. Классическая схема: крейсера подавляют, галера стыкуется.
— Лейтенант Зотов, — приказал я. — Огонь по ведущему.
Бортовые «Афины» дали залп — три орудия среднего калибра, всё, что осталось. Заряды легли в лобовой щит ведущего крейсера — и мерцание энергополя даже не дрогнуло. Свежий корабль. Полные трансляторы. Мои три средних ствола для него — укус.
— Продолжать.
Зотов продолжал. Залп. Ещё. И ещё. Щит ведущего медленно — так медленно, что казалось, мне мерещится, — просаживался. Девяносто. Восемьдесят пять. Восемьдесят. На расстоянии, которое сокращалось с каждым ударом сердца, эта скорость не имела значения.
И они не стреляли в ответ. Вообще. Шли молча, с погашенными орудиями, не тратя энергию на огонь. Им не нужно было уничтожать — нужно было остановить. Молчание, которое было красноречивее любого залпа.
— Маневровые — лево на борт. Уходим.
«Афина» рванулась влево — тяжело, с натугой. Обшивка отозвалась стоном, который прошёл через палубу, через подошвы, через зубы. Крейсера скорректировали курс. Они были быстрее — свежие двигатели, неповреждённый корпус, полные баки. Я уходил, и расстояние не сокращалось — но и не росло.
— Галера обходит справа, — доложил Жила.
Я видел. Пока крейсера держали курс, галера — лёгкая, юркая — заходила с правого борта. С правого, где у «Афины» молчали орудия: крепления деформировались при таране «Мескени-гази». Безоружный фланг.






