Шифрованный командный канал — тот самый, доступный только трём адмиралам и адмиралу-паше, — активировался извне. Рейс машинально проверил протокол: соединение шло через союзный канал Порты — тот, что был открыт для связи с правительством Российской Империи в рамках ранее подписанного секретного договора.
Гелен и Сахи-Давуд переглянулись — быстро, тревожно, как люди, застигнутые за разговором, который не предназначался для чужих ушей. Три адмирала, только что принявшие решение, смотрели на мигающий индикатор — и понимали, что решение, возможно, уже ничего не стоит. На голограмме появилось лицо.
Немолодое. Ухоженное. С аккуратной белоснежной бородой и такого же цвета длинными волосами и глазами, в которых приветливость лежала поверх расчёта, как позолота поверх стали. Первый министр Российской Империи — собственной персоной.
— Добрый вечер, господа, — произнёс Птолемей Граус. — Вижу, вы собираетесь договориться с женщиной, которая украла вашего адмирала. Позвольте объяснить, почему это — худшее решение, которое вы можете принять…
Глава 11
Глава 11
Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».
Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.
Нынешний статус: спорная территория.
Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.
Дата: 19 августа 2215 года.
Мостик «Султана Баязида» встретил меня чужим запахом и чужим светом — тёплым, медовым, непохожим на рабочий белый «Афины». Я перешёл сюда по стыковочному рукаву через три корабля — два трапа, один из которых был наполовину оплавлен.
Агриппина Ивановна Хромцова стояла у тактического стола — в бронескафе, с поднятым визором, с саблей на поясе.
Она посмотрела на меня. Я — на неё. Две секунды.
— Ну, здравствуй, — сказала Агриппина Ивановна. — Вот кого, а тебя, Александр Иванович, мне всегда приятно лицезреть.
— Взаимно, — ответил я. И шагнул к ней, и обнял — коротко, жёстко, по-военному, как обнимают человека, которого не надеялся увидеть. Бронепластины лязгнули, и звук получился совершенно не романтичный, но нам обоим хватило. Иногда лязг металла говорит больше, чем слова.
— Ты похудел, что ли? — заметила она, отстраняясь.
— Вы — нет.
— Дерзишь, Васильков.
— Извините, привычка. Как ваши родные?
Лицо вице-адмирала изменилось — на долю секунды нечто мелькнуло за контролем: тёплое, живое, уязвимое. Потом — снова бронеплита.
— Олег с Леной и Машенькой на «Палладе». В безопасности. Пока… Благодаря Алексу.
— Алексу-3?
— Ему. — Она помолчала. — Он вышел из каюты, куда я его заточила за самоволие, перебил восемь штурмовиков голыми руками, закрыл собой мою семью. А потом пошёл к Ермолову — и держал эскалаторную шахту, пока его не разнесли на куски.
Я знал это из обрывков докладов. Но слышать от неё — другое.






