Сонька жутко побледнела и начала креститься, конечно, и на меня страха нагнала.
— Слушай, ненормальная, хочешь, я пойду в чулан, посмотрю? разозлилась я.
— Не надо, — теперь она еще и заикалась. — Я одна боюсь.
Тут я решила, что в чулане мне делать совершенно нечего, и вроде бы тоже начала бледнеть.
— Бежим к Максимычу, — простонала Сонька.
— Вымокнем до нитки, — усомнилась я, — и гроза.
— Добежим.
Мы накинули на голову старый дождевик и бросились к реке. На другом берегу в серых потоках воды появилась фигура в жутком балахоне. Сонька начала оседать, заваливаясь вправо, но тут Максимыч замахал руками и крикнул:
— Давайте бегом.
Мы перебрались к нему и заспешили в дом.
— А я уж к вам собрался, — сказал он, снимая плащ-палатку. — Гроза-то а? Беспокоился, как вы там. Софья Павловна грозу уважает.
— Уважаю, — кивнула Сонька. — Согреться бы.
— Самовар горячий.
— А печка? — спросила я.
— С утра топил.
Мы выпили чаю, и я забралась на печь греться. Было тепло и уютно. От покойника мы избавились, дождь все следы смыл, можно забыть эту историю и жить, как раньше. Через час гроза кончилась, я выглянула из-за занавески: Сонька с Максимычем мирно играли в «дурака».
— Девки, подъем! — я потянулась и открыла глаза. Сонька рядом зашевелилась.
— Который час? — спросила я Максимыча.
— Девять. Засиделись мы вчера с Софьей.
— Кто выиграл?
— Я. Глянь, Маргарита, чего в деревне делается.
— Чего ж в ней такого особенного? — насторожилась я.
— А ты выйди на улицу-то, выйди.
Я вышла на крыльцо и ахнула: деревня вдруг ожила, у каждого дома красовались машины, а у неизвестного музыканта целых три. Мне стало нехорошо при мысли о том, как близко мы были от беды.
— Дачники приехали. В три дома на все лето. Пенсионеры, — довольно заметил Максимыч.
— Теперь тебе что не жить, — кивнула я, — не заскучаешь.
Тут на крыльце возникла Сонька.
— Максимыч, у тебя картошки на посадку не будет?
— Найдем.
— Что это за любовь к сельскому хозяйству? — удивилась я, когда мы шли к дому.
— Ну, не знаю. Дачники должны картошку сажать. Не можем мы здесь жить, ничего не делая.
— А я не здесь. Я домой.
— Ты что? — ужаснулась Сонька. — А Максимыч? А если в органы" сообщит?
— И что мы сделаем?
— Будем в курсе. Греточка, нельзя нам никак уезжать. Мы должны держать руки…
На этом…
— На ширине плеч, — подсказала я.
— Да… Свинья ты, Гретка. Мы должны знать, что происходит.
— Ясно. Временами облачно. Местами кратковременные осадки.
— Чего?.. Греточка, ты меня послушай.






