ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто-то из «своих» похитил деньги, предназначенные для киллера за уже выполненную им «работу». Конкурирующие банды города охвачены подозрительностью и страхом. Множится число трупов. Безжалостный убийца по кличке Оборотень одного за другим убирает подозреваемых в этом глубоко аморальном для уголовного мира преступлении. А в центре кровавого карнавала — две обольстительные девицы. Одной ид них предстоит сыграть роль Шерлока Холмса и поставить точку в конце этой леденящей кровь истории. Деньги для киллера Татьяна Полякова Кто-то из «своих» похитил деньги, предназначенные для киллера за уже выполненную им «работу». Конкурирующие банды города охвачены подозрительностью и страхом. Множится число трупов. Безжалостный убийца по кличке Оборотень одного за другим убирает подозреваемых в этом глубоко аморальном для уголовного мира преступлении. А в центре кровавого карнавала — две обольстительные девицы. Одной ид них предстоит сыграть роль Шерлока Холмса и поставить точку в конце этой леденящей кровь истории. Поезд стоял здесь две минуты. Я вышла на дощатый перрон и тоскливо огляделась: ни души. Оно и понятно — будничный день. Я вздохнула и, спустившись по шатким ступеням, быстро пошла по тропинке. В домике путевого обходчика уютно горел свет. В незашторенном окне был виден стол с самоваром и девчонка в красном платье, она громко читала стихотворение: «Люблю грозу в начале мая…» В этот момент поезд содрогнулся и неторопливо пополз дальше. Паровоз и четыре вагона — местные почему-то проз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы отправились к соседям, объяснив свое вторжение страхом перед утопленником. Речь, конечно, зашла о нем.

— Вечером он утонул, — рассказывала Алла Ивановна с энтузиазмом. — Я его как раз видела, когда этот парень пришел.

— Какой парень? — спросила я.

— Да… — она рукой махнула, — спрашивал, продается ли у нас дом, в деревне то есть.

— И что?

— Ничего. Говорю, опоздали, три дома продавались, да уже проданы. Он еще засмеялся, говорит, может, к лучшему, у вас, мол, тут на кладбище мистика какая-то.

И газету показал. А я ему: вон она, наша мистика, и на Максимыча киваю, он как раз из огорода шел.

Мы с Сонькой переглянулись: сомнений не оставалось, Максимыч убит, и виноваты в этом, вольно или невольно, мы.

Утром мы вернулись к себе и обследовали двери: в гостях у нас кто-то побывал, основательно пройдясь по всему дому. Оставалось только надеяться, что ничего интересного он не нашел. Нам совершенно не хотелось отправиться вслед за Максимычем.

Да, тот у амбара явно любил компанию и потянул за собой других. Даже думать не хотелось, кто следующий?

Следующими будем мы. Это я поняла, как только Сонька возникла в понедельник в моей квартире. У меня весь день было ужасное предчувствие, а тут ввалилась Сонька, и на ней, как говорится, лица не было.

— Ты чего дохлая такая? — спросила я.

— Славка, чтоб ему пропасть…

Я облегченно вздохнула.

— Пошли в кухню, чай пить с вареньем.

Черная смородина. Будешь?

— Буду! — Сонька села к столу и ложку схватила.

— Полотенце на колени положи, — сказала я, потому что Сонька была в моем костюме, а у нее прямо-таки дар сажать пятна.

— Да ладно. Я аккуратно.

— Вот уж не поверю. Чего случилось? — спросила я, хотя про Славку мне было неинтересно.

— Представляешь, пока мы в деревне были, этот подлец меня ограбил. Взял у тети Веры ключи, ты знаешь, я ключи у нее оставляю (я знала, что в противном случае Сонька их непременно бы потеряла и не смогла бы попасть в собственную квартиру).

Ну, вот, так этот подлец пришел к ней, взял ключи, якобы я просила кое-какие вещи привезти на дачу, и меня ограбил. Форменным образом. И что мне теперь делать?

В милицию заявлять?

— Заяви.

— Ну, не чужие мы с ним все-таки люди.

— Так ведь все выгреб. 600 долларов, что на черный день были, и золото. Все золото уволок.

— Тогда заяви, — кивнула я. Сонька была вялой и на себя непохожей. Именно такое ее состояние навело меня на мысль… — Нет, только не это! воскликнула я и уставилась на нее.

— Кто ж знал, Греточка. Я ведь спрятала.

Вместе с кольцом и серьгами.

— Медальон? — спросила я. Сонька испуганно кивнула.

— Греточка…

— Убогая ты моя, я ль тебе не говорила, что брать его опасно?

— Греточка, — приготовилась реветь Сонька.

— Ну, вот, — сказала я. — Здорово повезет, если смерть у нас будет легкой.

— Я ведь…

— Пей чай и молчи.