ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто-то из «своих» похитил деньги, предназначенные для киллера за уже выполненную им «работу». Конкурирующие банды города охвачены подозрительностью и страхом. Множится число трупов. Безжалостный убийца по кличке Оборотень одного за другим убирает подозреваемых в этом глубоко аморальном для уголовного мира преступлении. А в центре кровавого карнавала — две обольстительные девицы. Одной ид них предстоит сыграть роль Шерлока Холмса и поставить точку в конце этой леденящей кровь истории. Деньги для киллера Татьяна Полякова Кто-то из «своих» похитил деньги, предназначенные для киллера за уже выполненную им «работу». Конкурирующие банды города охвачены подозрительностью и страхом. Множится число трупов. Безжалостный убийца по кличке Оборотень одного за другим убирает подозреваемых в этом глубоко аморальном для уголовного мира преступлении. А в центре кровавого карнавала — две обольстительные девицы. Одной ид них предстоит сыграть роль Шерлока Холмса и поставить точку в конце этой леденящей кровь истории. Поезд стоял здесь две минуты. Я вышла на дощатый перрон и тоскливо огляделась: ни души. Оно и понятно — будничный день. Я вздохнула и, спустившись по шатким ступеням, быстро пошла по тропинке. В домике путевого обходчика уютно горел свет. В незашторенном окне был виден стол с самоваром и девчонка в красном платье, она громко читала стихотворение: «Люблю грозу в начале мая…» В этот момент поезд содрогнулся и неторопливо пополз дальше. Паровоз и четыре вагона — местные почему-то проз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сонька торопливо пила чай, конечно, с ложки капало, и подол моего любимого костюма пошел пятнами.

— Ой, — произнесла Сонька тонким-тонким голоском. — Я нечаянно. Честно.

— Ерунда, — улыбнулась я и опрокинула вазочку с вареньем ей на грудь. Мне сразу стало легче, я смогла даже допить чай, хотя Сонька визжала, топала ногами и грозилась меня убить. Я смотрела на стену перед собой и размышляла о тщете всего сущего.

— Гретка, — позвала Сонька, вдоволь наоравшись и переодевшись в другой мой костюм, — надо Славку искать.

Разумеется, подруга была права.

— Сколько, говоришь, он денег прихватил?

— 600 баксов.

— 600 долларов пропить надо. Где он, как ты думаешь?

— Да где всегда, в «Витязе».

«Витязь» — забегаловка средней руки.

Главной ее достопримечательностью, кроме чудовищной грязи, был зал с очень низким потолком, где стояли два бильярдных стола.

Славка мнил себя непревзойденным игроком в бильярд и здесь просаживал свои деньги, когда они у него случайно появлялись.

— Поехали, — сказала я, — может, он еще не успел медальоном похвастать.

Мы поймали такси и махнули в «Витязь».

— Смотри, Славкина машина, — обрадовалась Сонька, завидев на стоянке перед рестораном знакомую «девятку». Я не смогла скрыть вздоха облегчения, но, как выяснилось, радовались мы зря: Славки здесь не оказалось. Мы раз пять прошлись по залам, заглянули в бар, но его так и не нашли. Зато в баре сидел Славкин друг Олег. Сонька направилась к нему. Я ждала у стойки, она вернулась через десять минут, едва живая.

— Ну? — спросила я.

— Хуже не бывает. Славка ошивался здесь со вчерашнего дня. Проигрался. Доллары еще вчера спустил. И медальон ставил. Олег видел. А сегодня к обеду заявился, при деньгах, видно, где-то занял, — Сонька запечалилась. Олег говорит, полчаса назад видел, как Славка выходил отсюда с двумя какими-то парнями.

— Куда выходил?

— Не знает. Столкнулись в дверях.

— Все, — обреченно заявила я, — Славку мы больше не увидим.

Я была права. Прождав часа четыре, мы поняли всю бессмысленность этого занятия и вышли из ресторана. Машина по-прежнему находилась на стоянке, но я почему-то была уверена, что ей нужно искать другого хозяина.

— Гретка, ты только не злись, — канючила Сонька, — может, я, конечно, и виновата, но я не нарочно. Давай дружить, а?

— Давай. Перед смертью нужно все прощать друг другу.

— Плохи дела?

— Возможно, бывают и хуже, но мне о них ничего не известно.

— И что же нам делать?

— В милицию идти, сдаваться.

— Это что же, с тюрьму?

— Ну, не хочешь в тюрьму, давай в могилу.

В могилу Сонька не хотела, она посопела и опять полезла ко мне:

— Греточка, ты ж такая умненькая-преумненькая, неужели ничего придумать не можешь?

— Ничего, — отрезала я, — идем в милицию.

— Сами себя в тюрьму сажать? — ахнула Сонька.

— Нет, сообщить о пропаже твоего возлюбленного.