Мы разом побледнели и уставились друг на дружку. Сонька побежала к реке, где уже весь народ собрался, а я осталась на крыльце. Из села приехала милиция, труп забрали. Я была уверена, вывод будет примерно такой: несчастный случай, был пьян, возвращался домой и упал в реку. Так оно и вышло. Я с нетерпением ждала Соньку, а когда она вернулась, сказала:
— Пошли.
— Куда?
— На кладбище.
Издалека могила выглядела вполне зеленой и нетронутой, но вблизи невооруженным глазом было видно: недавно ее кто-то раскапывал. Дерн аккуратно положен на место, но рядом, на молодой крапиве, осталась земля, которую не смогли смести полностью.
— Вот сюда землю бросали, — сообщила Сонька, ползая на четвереньках с видом заправского следопыта. — Так я и думала, надо было здесь сидеть и его дожидаться.
— А зачем? — попробовала я внести ясность. — Мы ведь и так знаем, кто это. Парень на «восьмерке» цвета «мокрый асфальт», и номер записан. Теперь он в курсе, что трупа здесь нет, а Максимыч, возможно, сказал, что его и той ночью не было. И этот тип будет решать загадку, «куда делся труп».
Кстати, он-то знает, что хоронили они еще живого.
— Ты думаешь…
— Я думаю, он вполне допускает мысль, что покойник теперь и не покойник вовсе.
— Здорово, — озадачилась Сонька, — для нас это хорошо или плохо?
— Спроси что-нибудь полегче. Мне кажется, у него два варианта: чудесному спасению из могилы неизвестный обязан либо людям, случайно проезжавшим мимо, либо местным. А в деревне в ту ночь, кроме Максимыча, были только мы с тобой. И я как раз приехала с «Тарзаном».
— Мамочка моя, как все просто! — ахнула Сонька. — Слушай, может, нам повезет и он не такой умный, как ты.
— Боюсь, ему очень нужен труп, и пока он его не получит, не успокоится.
— Где ж он его искать будет? По всей округе землю рыть?
— Для него он живой. И здесь, пожалуй, тоже два варианта: если «покойник» был без сознания, его отправят в больницу, если в сознании, то смог объяснить, что в больницу ему нельзя, и сейчас где-то отлеживается.
Хотя может быть и третий вариант, но на это моей фантазии не хватает.
— Греточка, ты не злись, но я уже ничего не понимаю. Чего нам-то ждать?
— Скорее всего он уже обзвонил больницы в округе и знает: нужный ему человек туда не поступал, если поступал кто-то похожий, значит, навестил больного. У него ведь целый день был на это. Ну а если Максимыч о нас сказал, значит, навестит и нас.
— Я не хочу, — жалко охнула Сонька.
— А я прямо умираю от хотения.
— И последний автобус мы уже пропустили, — простонала она.
— Пойдем к Герасимовым ночевать, только подготовимся.
Мы подготовились: на всех дверях в доме прикрепили волоски. Соньке это занятие так понравилось, что мне пришлось вмешаться, чтобы она у себя все волосы не вырвала.






