Труженики-мужья, верные жены, воспитанные дети. Или того лучше – он служит мессу в соборе Святого Петра в Ванне перед сотнями коленопреклоненных прихожан, в окружении певчих, среди свечей и ладана. Он уже не отец Брику, а его высокопреосвященство монсеньор Брику – папа Пий XI назначил его кардиналом. Постепенно он становится доверенным лицом Папы Римского, правой рукой земного наместника Христа, и ему остается только ждать благочестивой кончины и беатификации.
Мы знали о гордыне капеллана. Даже надзиратели смеялись над ним у него за спиной. Он твердил, что ему здесь не место. Что это временная должность. Что вскоре ему предстоит куда более увлекательная деятельность. Ему было пятьдесят шесть лет. Выход, возможный исход, второй шанс. Он говорил о себе.
– Может быть, и вы предавали, может быть, вы впадали в заблуждение, замыкались в себе, в своем чувстве вины, неверии в свои силы. Сегодня Христос говорит вам, что существует возможный выход, второй шанс.
Наконец он посмотрел на Пчелу, на меня. Два будущих каторжника с непокрытыми головами. Подонки, паразиты, как называл нас директор. Те еще прихожане, паства, в которую бес вселился. На нас только силы впустую тратить. Я молитвенно сложил руки, зажав между пальцами мамину жемчужно-серую ленту.
Ни Пчела, ни я исповедоваться не стали, и капеллан сам выпил вино и причастился.
– Евхаристия – это не награда для безупречных, это сила, которая помогает нам двигаться вперед в нашей человеческой и христианской жизни. И соединение с Богом во Христе призывает нас к единению с нами самими и с другими.
– Аминь, – ответили мы.
Прежде я никогда не ходил к мессе и, когда попал в Бель-Иль, думал, что это какое-то бретонское слово.
Кардинал отпустил нас. Месса закончилась.
Он ни разу нас не тронул. Крутые парни заставляли младших им отсасывать, одни надзиратели их лапали, другие глазели на нас в душевой или раздевали догола всякий раз, когда наказывали. Но капеллан – нет. Он один, кроме медсестры, сочувствовал новеньким. Нет, он их не защищал. Лишь просил держать свои горести при себе, не плакать прилюдно и очень усердно молиться.
Ле Гофф поставил меня во главе нашего отряда. Мы, тридцать юнг, попарно направлялись к ферме. Нас конвоировали пять охранников. Франсуа-Донасьен де Кольмон стоял, прислонившись к открытой дверце своего «пежо–201», и смотрел, как мы уходим. После того как он сбрил бороду, оставив только суровые усы и белую эспаньолку, мы прозвали его Козлом.
– Шарлю Моррасу подражает, – пошутил однажды утром Ле Гофф.
Он сказал это слишком громко, тут же спохватился и покраснел. Вечером всезнайка Озене объяснил нам, что этот Моррас – киноактер, и даже снимался вместе с Морисом Шевалье в фильме «Дрянной мальчишка».






