– Уверен, что готов к этому разговору?
Нет! Но я слишком близко подошел к мысли, что могу потерять его, так и не сказав правды. Молчание в этой ситуации стало бы непозволительной роскошью. Тем более что мой мальчик и так все знает.
Дверь отсека отъезжает в сторону. Медики вкатывают мобильную платформу. За ней – еще одна фигура. Высокая. Широкоплечая. Бледная до синевы. Тор.
Он идет сам. Идет медленно. С ненавистной мне осторожностью человека, который спас мою чертову жизнь слишком большой ценой.
Наши взгляды с сыном встречаются, и на секунду во мне поднимается что-то первобытное, жадное… И хлещет наружу, заставляя Тора отвести взгляд.
– Впечатляет, Владимир, – замечает он хрипло. – Нас обоих чуть не убили, а ты уже собираешь совещание.
Врачи замирают. Алекс тоже. Я же киваю Тору на кресло, стоящее рядом с капсулой, и командую остальным:
– Оставьте нас.
Не смея спорить с Первым консулом, посторонние спешно ретируются, а Виктор послушно опускается в предложенное кресло. Наверное, это можно считать добрым знаком? То, что он принял мое предложение, вместо того, чтобы начистить мне рожу?
Хмыкаю. Может, мое воспитание дало свои плоды. Тор с годами точно стал более сдержанным, что, впрочем, не означает, что он не начистит мне рожу позже. Он бы мог. Плоть от плоти моей – отличный боец. Весь в отца. И даже лучше.
Мысли несутся вперед. Молчание затягивается. Но вовсе не потому, что мне нечего Тору сказать. Я столько раз проигрывал этот разговор в своей голове! Раз за разом, да… Год за годом. До хрипоты, которой никто не слышал.
– Ты, наверное, хочешь спросить, почему я вас бросил?
– Наверное, – Виктор пожал широченными плечами и криво ухмыльнулся.
– Ты примерно понимаешь, в каком состоянии находилось общества к тому моменту, как мы узнали, что Ума беременна?
– Примерно, да.
– Я не буду скрывать… И не буду пытаться себя обелить. Зачатие от двух абсолютно неподходящих друг другу людей могло дать массам, уже готовым к внедрению Акта, надежду на то, что без него можно обойтись… Тогда как все наши исследования доказывали, что человечество вымрет, если не применять каких-то радикальных мер по его спасению. Твое появление – необъяснимое чудо… Но человечество находилось не в том положении, чтобы уповать на чудеса… Если бы кто-то узнал о случившемся…
– Поднялся бы бунт, – Виктор сощуривается.
– Да! Людям было бы плевать на все исследования, доказывающие, что несовместимые союзы ведут к вымиранию. Им хватило бы одного-единственного прецедента. Тебя. И каждый решил бы, что именно ему повезет. Что именно его любовь – особенная. Что именно для него безжалостная статистика сделает исключение. А еще, если бы этот случай получил публичную огласку, у тебя бы не было нормального детства. Тебя бы разобрали на части.






