ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На окраине Петербурга есть детский дом. Там живут те, для кого не нашлось места в нормальном мире, и они учатся выживать в своем. Иногда веселом, иногда жестоком. Единственная их отдушина — это чердачное помещение, где можно собраться после уроков. Но вскоре его закрывают по вине неизвестного «стукача». На предателя объявляют охоту. Однако это лишь начало запутанной истории с неожиданными поворотами событий… Стая Дикон Шерола На окраине Петербурга есть детский дом. Там живут те, для кого не нашлось места в нормальном мире, и они учатся выживать в своем. Иногда веселом, иногда жестоком. Единственная их отдушина — это чердачное помещение, где можно собраться после уроков. Но вскоре его закрывают по вине неизвестного «стукача». На предателя объявляют охоту. Однако это лишь начало запутанной истории с неожиданными поворотами событий… Глава I Глава I В каком бы веке мы ни жили, гражданством какой страны бы ни обладали, какую бы религию ни исповедовали — все это не в силах изменить факт, что люди делятся на счастливчиков, кому жизнь дает все с самого начала, и на упорных, которые всего достигают постепенно. Но встречаются и такие, кому жизнь не то что ничего не предоставила, напротив — еще и забрала то немногое, что дается новорожденному. В документах, подтверждающих наше появление на свет, не ставятся пометки, какой из младенцев в итоге окажется счастливым. Мы сами вершим свою судьбу. Вот только линия старта у всех нас выглядит по-разному… Линия старта этих детей проходила через с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но на самом деле кличку ему эту приклеил Олег, потому что у толстяка была привычка заглядывать во все шкафчики, тумбочки и комоды — не с целью украсть, а для того, чтобы посмотреть, что именно находится внутри.

Тем временем Иван тоже предложил другу тысячу рублей, однако Олег оценил их «общую кассу» с откровенной иронией.

— Да что на это купишь нормального? Журнальчик, чтобы вздрочнуть, когда Миланка пошлет куда подальше? Я вот что думаю… Может, ночью вылазку замутить?

— Куда? — насторожился Иван. С одной стороны, они давно никуда не выбирались, но, с другой — Олег явно не подразумевает пьянку в парке или посещение какого-нибудь дешевого клуба. Их лидер сидел с каменным лицом и задумчиво смотрел на собравшихся, а это означало, что он задумал нечто рисковое.

Глава II

Глава II

Закат вспыхнул над городом неожиданно, будто спохватившись, что ночь придет раньше, чем он успеет догореть. Небо стремительно пропиталось алым и постепенно начало обугливаться по краям. Город готовился ко сну, аккуратно расстилая черные простыни, однако люди все еще не желали впускать в свою жизнь ночь. Майский вечер, пряный и бархатистый, манил горожан оставить свои скучные жилища и вернуться на улицу, где все еще ласково щебетали птицы.

Ветерок, проникающий в приоткрытое окно, цеплялся за занавески и путался в сигаретном дыму. Курить в спальных комнатах, само собой, было запрещено, как, собственно, и курить до восемнадцати, однако эти правила становились актуальными только тогда, когда курильщика буквально ловили за руку.

Самое неприятное — это попасться с сигаретой на глаза Николаю Ивановичу, или, как его еще называли, Прапорщику. Учитывая армейские замашки этого воспитателя, его наказания были самыми неприятными: Прапорщик мог даже заставить драить унитазы, не говоря уже о генеральной уборке интерната или, что еще хуже, подъездов соседних домов. Николай Иванович с каким-то садистским удовольствием заставлял провинившихся красить стены, косить траву или вскапывать клумбы.

— Чем чаще вы курите, тем более облагорожено выглядит наш замечательный район, — издевался он, наблюдая за работой своих подопечных.

Олег и его «стая» лично вскопали едва ли не половину клумб под окнами здешних домов, а также отремонтировали, наверное, дюжину скамеек. В последний раз, когда Койот и его друзья выбирались на улицу, они лично застали у детской песочницы группу подвыпивших парней, ломающих скамейку, которую Олег собственноручно чинил два дня назад. Громко матерясь, три урода с настойчивостью барана пытались разломать сидение, а остальные двое поощряли их радостными криками. Компания толком не успела понять, откуда взялся подросток с перекошенным от злости лицом, когда его кулак впечатался в челюсть ближайшего к нему вандала.