ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жанр романа «Берлинская жара» трудно определить одним словом: автору удалось совместить традиционное повествование, хронику элементы документальности н черты авантюрного романа, а также представить неожиданный поворот в известной читателю теме разработки урановой программы в гитлеровской Германии и поиска подходов к ней со стороны советской разведки. Наконец, это яркое художественное произведение, написанное сочным литературным языком. Берлинская жара Дмитрий Поляков-Катин Жанр романа «Берлинская жара» трудно определить одним словом: автору удалось совместить традиционное повествование, хронику элементы документальности н черты авантюрного романа, а также представить неожиданный поворот в известной читателю теме разработки урановой программы в гитлеровской Германии и поиска подходов к ней со стороны советской разведки. Наконец, это яркое художественное произведение, написанное сочным литературным языком. 1942 год 1942 год Лейпциг, Линнештрассе, 5, Институт физики при Лейпцигском университете, 23 июня В тот день профессор Гейзенберг вёл семинар по атомной теории, используя перерывы между лекциями для игры в настольный теннис. В этом сказывалось скорее свойство жизнерадостной натуры светила квантовой механики, нежели склонность к педагогическим изыскам. Он побеждал красиво, неожиданным срезающим ударом после долгой игры «на равных». Проигрывать он не любил и не умел. Никто бы не подумал, что в это время в бункере под неприметным бараком на территории Института физики (литера D8

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Профессор Дёпель распорядился достать котёл из воды, потому что он был в воде, и вдруг – пузыри. Мы проверили, а там – водород. Наверно, уран среагировал с водой. Решили вынуть котёл из воды. Ну, мало ли, сколько там её попало внутрь? Может, там течь, надо было проверить. – Достали – и дальше? – не выдержал Гейзенберг. – А дальше Тео совсем чуть-чуть ослабил колпачок штуцера, самую малость. И тут воздух начал сперва затягиваться внутрь, с такой силой, со свистом, как будто там вакуум, а потом из трещины повалил огонь… брызги огня. Трещина растёт. Я побежал за водой, профессор Дёпель послал меня за водой… и сам побежал. Потом мы стали тушить, и профессор велел выкачивать тяжёлую воду, чтобы спасти котёл. А оттуда дым, клубами, чёрный. По трещине даже алюминий поплыл. – Так сбили огонь или нет? – Огонь сбили. А котёл – назад, в воду… Когда они вбежали в лабораторию, Дёпель сидел верхом на стуле и, положив локти на спинку, курил. Он вскинул глаза на тяжело дышащего Гейзенберга. – Слыхали? – абсолютно спокойно сказал он. – «Шальке» всё-таки проиграл мюнхенцам. Без Фюллера и Берга это уже не команда. Чуть помедлив, Гейзенберг натянул защитный комбинезон и решительно прошёл в помещение, где находился котёл. Спустя пятнадцать минут он вернулся. – Вот что, Георг, – тихо сказал он, зачем-то растирая ладони, – сейчас я пойду в аудиторию, чтобы закончить семинар. Через два часа вернусь. – Он положил руку на плечо Дёпеля. – Вы молодец. Постарайтесь зафиксировать ситуацию, просто зафиксировать. Но будьте осторожны. Не думаю, что будут ещё сюрпризы. Гейзенберг ошибся. За время его отсутствия температура котла неуклонно росла. Дёпелю ничего не оставалось, кроме как растерянно констатировать накаливание установки. Он определённо не понимал, что следует предпринять при таком положении вещей. Опять вызвали Гейзенберга. К моменту его появления вода, в которую был погружён котёл, начала парить. Стараясь не торопиться, Гейзенберг облачился в защитную одежду: комбинезон, сапоги, надел очки, респиратор; долго, вдумчиво натягивал перчатки, – но только ступил за порог зала с котлом, где собрались все участники эксперимента, как стены и полы лаборатории поразила ощутимая дрожь. – На выход! – закричал Гейзенберг. – Все вон отсюда!! Едва выскочили наружу, лабораторию потряс мощный взрыв. Из глубины бункера ударил фонтан из пылающих крупиц урана, бетонные опоры зашатались, ленты жёлтого пламени опутали здание. В соседних домах посыпалась штукатурка и лопнули стёкла. Секунда-другая, и безымянный объект D8 заполыхал, как факел.