– Фью-у-уить… фью-у-уить… фью-у-уить…
Пауза…
– Фью-у-уить… фью-у-уить…
Пауза…
– Фью-у-уить…
На краю сознания мелькает мысль:
«Надо же, дождался[140]и я…»
Невольно вслушиваюсь в наступившую тишину, начинаю расплываться в счастливой улыбке и… чувствую, как обрывается сердце: лиственник начинает пророчествовать – тенькает быстро-быстро! И… бесконечно долго…
Шевелю потрескавшимися губами:
– Зачем мне столько?
– Фью-у-уить… фью-у-уить… фью-у-уить…
– Зачем?!
– Фью-у-уить… фью-у-уить… фью-у-уить…
– Я не хочу!!!
Крик бьется о нависающие надо мной еловые лапы и глохнет. А по ушам продолжает бить теньканье все не унимающейся птицы:
– Фью-у-уить… фью-у-уить… фью-у-уить…
– Заткнись!!! – изо всех сил ору я, снова срываю голос и хриплю: – Убью!!!
– О-го! О-го! О-го! – смеется надо мной присоединившаяся к лиственнику наперстянка…
Нет! Она не смеется, а спрашивает:
– Кого?
Закусываю губу, ощущаю вкус крови и выдыхаю:
– Графа Ареника Тьюварра…
Потом вслушиваюсь в наступившую тишину и добавляю:
– Слово!!!
Открываю глаза, снова смотрю на леди Мэйнарию и… натыкаюсь на ее мертвый взгляд:
– Кром?
– Да, ваша милость?
– Что мне делать?
Провожу пальцами по оставшейся части Пути и с содроганием понимаю, о чем говорилось в восьмой главе Дороги к Посмертию[141] :
– Смерть многолика. Она может приходить к людям явно – на острие клинка, с наконечником арбалетного болта, в реве урагана, и тайно – в капле яда, растворенного в вине, с дуновением жаркого полуденного ветра, иссушающего губы и обжигающего кожу, и даже с одиночеством, медленно ввергающим человека в бездну сумасшествия. Заступить путь той Смерти, которая приходит тайно, намного сложнее, поэтому каждый такой Шаг[142]втрое ценнее обычного.
«Я не хочу!!! – мысленно кричу я. – Это не Шаг, это остановка!!!»
Увы, ответ на этот крик души я знаю ничуть не хуже, чем то, что говорится в остальных главах Дороги:
– Путь дается только один раз. Сойти с него легко – достаточно не сделать один-единственный Шаг. А вот вернуться обратно – невозможно.
Мысленно проклинаю Двуликого, пославшего мне ТАКОЕ испытание, решительно оставляю в сторону Посох, собираюсь с духом… и начинаю:
– Ваша жизнь – мо…
– Понимаешь, я могу уехать в Саммери, к деду… – не услышав началаклятвы , перебивает она меня. – Но тогда уже никто и никогда не восстановит доброе имя нашего рода.
«Слава Двуликому!!!» – мысленно восклицаю я, сообразив, что Бог-Оступник просто испытывал мою верность. И вытираю пот, выступивший на лбу.
Видимо, в моем взгляде или выражении лица тоже что-то меняется, так как леди Мэйнария краснеет и виновато опускает взгляд:
– Да, я тебе солгала: моя мама – урожденная Саммери.






