ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Многие желали обладать силой Хранителей драконов, то есть быть бессмертными и могущественными. Да мало кто знал, какую плату требует она от обладателя. Ведь, даже нечаянно прочитав страшное заклинание, взамен придется вернуть жизнь. Так было всегда, так есть и так, несомненно, будет. Берегиня обязана возродить источник силы Иансу, дабы восстал род драконий из пепла! Жаль, в этот раз ее не спросили… Грядет смертельная игра с Берегиней, и пока неизвестно, кто окажется кошкой, а кто – мышью! Берегиня Иансы Марина Ефиминюк Многие желали обладать силой Хранителей драконов, то есть быть бессмертными и могущественными. Да мало кто знал, какую плату требует она от обладателя. Ведь, даже нечаянно прочитав страшное заклинание, взамен придется вернуть жизнь. Так было всегда, так есть и так, несомненно, будет. Берегиня обязана возродить источник силы Иансу, дабы восстал род драконий из пепла! Жаль, в этот раз ее не спросили… Грядет смертельная игра с Берегиней, и пока неизвестно, кто окажется кошкой, а кто – мышью! Часть первая Три шага до ненависти Часть первая Три шага до ненависти Ничто не проходит бесследно, ни одна подлость не остается незамеченной Высшими силами. Вы можете бежать от своих ошибок, пытаться стереть из памяти мелкие подробности, гнать прочь чувство брезгливости от собственных деяний, да только все это бессмысленно. Совершенная когда-то мерзость всегда возвращается, толкает в спину и заставляет упасть на колени. Я почти перестала вздрагивать и кричать во сне. Из памяти

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Солнце выплывет из-за горизонта, осветит нам дорогу, и…

– И все равно мы заблудились, болван ты этакий! Утром мы не выйдем отсюда ни за какие коврижки!

– Покаяние, брат! Я накладываю на тебя епитимью!

– Мы с тобой, брат, в одном сане, покаюсь, когда на твоей груди будет наколка в десять лучей! О, я вижу огонек, брат! Спасение!

– Поблагодари солнце, брат!

Мы с Николаем быстро переглянулись, когда в темноте леса показались высокие белесые тени, донеслось фырчанье лошади, хрустнула ветка, раздавленная тяжелым копытом. Тусклый свет костра озарил две фигуры в белых балахонах. Завидев солнечных сектантов, мы тут же расслабились. Ужасное напряжение отступило. Я выдохнула, ссутулившись, и слабо улыбнулась Николаю, уже спокойно откинувшемуся на траву.

– Приветствуем! – произнес обладатель гнусавого голоса.

Мужчина казался ростом с Савкова, худобу скрывал подпоясанный балахон с нашивкой в виде желтого полукруга с девятью широкими лучами. Вытянутое лицо «брата» с крупным горбатым носом, непомерно большим ртом и с жиденькой светлой бороденкой, торчащей из самого центра остро выдававшегося подбородка, имело бледность, присущую лишь аристократам.

– И вам доброй ночи! – кивнул Николай, не сводя внимательного взора с незнакомцев и даже не пытаясь встать для приветствия.

– Позволите присоединиться к вашей гостеприимной компании? – вывел витиеватую фразу второй и тут же плюхнулся рядом со мной на краешек монашеской рясы, заменявшей мне ночью одеяло. Я только крякнула и пожала плечами, дивясь про себя его нахальству.

Стойте-стойте, мне показалось или он мне подмигнул?!

Белорубашечник был невысок, вертляв, смотрел с затаенной хитрецой в чуть прищуренных светлых глазах и все время усмехался уголками красных обкусанных губ. Из черного засаленного ворота торчала худая шея с выпирающим кадыком, заросшая многодневной щетиной. Сероватый застиранный балахон украшала такая же, как и у первого, вышивка. Во мне неожиданно проснулась брезгливость, и я едва не отодвинулась от мужичка, но сдержалась и лишь сморщилась.

– Отчего ж не ужинаем? – Он потер руки.

Второй, носатый, привязал красавицу-лошадку, длинноногую, упругую блондинку, с такой же, как у хозяина, узкой аристократической мордой – капризной и невероятно благообразной.

– Отужинали, – отозвался Николай, недовольно сощурившись. Он заприметил, как белорубашечник будто невзначай легким махом мягкой руки слегка приобнял меня чуть выше талии.

– Так давайте и с нами во славу солнца оскоромимся, – разулыбался тот.

Носатый предложению приятеля не обрадовался.