ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Многие желали обладать силой Хранителей драконов, то есть быть бессмертными и могущественными. Да мало кто знал, какую плату требует она от обладателя. Ведь, даже нечаянно прочитав страшное заклинание, взамен придется вернуть жизнь. Так было всегда, так есть и так, несомненно, будет. Берегиня обязана возродить источник силы Иансу, дабы восстал род драконий из пепла! Жаль, в этот раз ее не спросили… Грядет смертельная игра с Берегиней, и пока неизвестно, кто окажется кошкой, а кто – мышью! Берегиня Иансы Марина Ефиминюк Многие желали обладать силой Хранителей драконов, то есть быть бессмертными и могущественными. Да мало кто знал, какую плату требует она от обладателя. Ведь, даже нечаянно прочитав страшное заклинание, взамен придется вернуть жизнь. Так было всегда, так есть и так, несомненно, будет. Берегиня обязана возродить источник силы Иансу, дабы восстал род драконий из пепла! Жаль, в этот раз ее не спросили… Грядет смертельная игра с Берегиней, и пока неизвестно, кто окажется кошкой, а кто – мышью! Часть первая Три шага до ненависти Часть первая Три шага до ненависти Ничто не проходит бесследно, ни одна подлость не остается незамеченной Высшими силами. Вы можете бежать от своих ошибок, пытаться стереть из памяти мелкие подробности, гнать прочь чувство брезгливости от собственных деяний, да только все это бессмысленно. Совершенная когда-то мерзость всегда возвращается, толкает в спину и заставляет упасть на колени. Я почти перестала вздрагивать и кричать во сне. Из памяти

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он сперва вытащил из седельной сумки кольцо кровяной колбасы, вероятно купленной вечером на торговом тракте, и тут же убрал обратно, оставив в руках вчерашний подсохший хлеб, пяток горьких по засушливому сезону водянистых огурцов да потный от дневного пекла, оплавившийся и потемневший сыр. Подумал-подумал и вернул сыр к колбасе, а потом и один огурец.

– Оскоромимся чем имеем, – присел он у костра, протягивая нам угощения.

– Сыты, – кашлянул Николай, от вида овоща его чуть перекосило. Сам всего полчаса назад плевался и ругался, испробовав один, проданный нам добренькой бабушкой на переезде.

– А колбаски не будет? – расстроенно заныл брат, сидящий рядышком со мной, и, откусив огурец, поперхнулся от горечи.

– Пост, – хмуро отозвался длинный, не спуская с приятеля тяжелого взгляда.

– Солюшки бы, – протянул вертлявый и будто случайно выплюнул на подстеленную рясу пережеванную зеленую массу, отчего к горлу мне подступил неприятный комок.

– Сейчас, – сквозь зубы проворчал Николай поднимаясь и направляясь к седельным сумкам, сваленным у привязанного к деревцу лошака, что-то мирно и мерно жующего. – Наталья! – вдруг гаркнул Савков. Мы вздрогнули, лошак икнул, лошадь братьев культурно фыркнула, а демон басовито тявкнул где-то в ветвях деревьев, заставив белорубашечников удивленно пялиться в звездное небо.

– Это невозможно! – не унимался Николай. – Уродец! Истинный уродец! – Он мигом вернулся к костру, потрясая мятой изжеванной тряпкой, которая еще поутру была совсем новой, почти ненадеванной рубахой. – Что это?! Ты это видишь?!

Брат-белорубашечник наконец осторожно убрал блуждающую по моей спине руку и даже чуток отодвинулся.

– Ну не оставляй где ни попадя. – Едва сдерживая издевательскую улыбку, я пожала плечами и до боли прикусила губу, чувствуя, как смех вот-вот вырвется наружу.

– Седельная сумка, это и есть «где попадя»? Как он только исхитрился вытащить ее оттуда?

Глаза у обоих братьев разгорелись в предвкушении развлечения. Видать, в солнечных скитах скандалы случались редко. Женщин, чуть что, сразу хлестали плеткой по спине, таскали за косу по двору – и никакого тебе морального удовольствия, одно разочарование в личной жизни.

– Ты, Москвина, имеешь талант окружать себя чудовищами и портить дорогие вещи!

– Твоя рубашка обошлась в гроши, причем, заметь, мои гроши! – уже несколько злясь, заявила я.

– О, ты вздумала считаться?! – Николай взмахнул рубахой, рукав, с будто выеденными гигантской молью дырками отлетел в костер, огонь тут же схватился за ткань. – Давай считаться! – Колдун стал поспешно затаптывать пламя, словно это могло помочь испорченной одежонке. – Ты разбила моего Астиафанта – это раз!

– Да как ты смеешь?! – вскочила я.