ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что объединяет робких первоклассников с ветеранами из четвертого «Б»? Неисправимых хулиганов с крепкими хорошистами? Тех, чьи родственники участвуют во всех праздниках, с теми, чьи мама с папой не приходят даже на родительские собрания? Все они в восторге от фразы «Уроков не будет!» – даже те, кто любит учиться! Слова-заклинания, слова-призывы! Рассказы из сборника Виктории Ледерман «Уроков не будет!» посвящены ученикам младшей школы, с первого по четвертый класс. Этим детям еще многому предстоит научиться: терпению и дисциплине, умению постоять за себя и дипломатии. А неприятные сюрпризы сып­лются на них уже сейчас! Например, на смену любимой учительнице французского – той, которая ничего не задает и не проверяет, – приходит строгая и требовательная. Или отвратительный Мирон Соломатин придумывает тебе обидную кличку Плюшка – всего лишь потому, что ты не дала ему списать. Хочется ли ходить в школу, когда там происходит такое? Хочется только кричать во все горло: «Уроков не бу-у-удет!» ... Виктория Ледерман, как всегда, блестяще описывает переживания героев – и подсказывает им лучший выход из ситуации. Ни капли назидательности: следить за приключениями придуманных ею мальчишек и девчонок – сплошное удовольствие! Повесть «Календарь ма(й) я», отмеченная премией им. В. П. Крапивина, стала самой продаваемой книгой издательства «КомпасГид» в 2016 году. «Первокурсница» и «Всего одиннадцать! или Шуры-муры в пятом „Д“» тоже быстро завоевали любовь читателей всех возрастов, в России и за рубежом: еще бы, ведь от них невозможно оторваться, а в героях многие узнали себя. В 2017 году рукопись книги «Уроков не будет!» стала победителем «Корнейчуковской премии» в номинации «Проза для детей младшего возраста (зарубежные авторы)».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Попыталась схватить Мирона, хотя бы за рукав, но не достала. А он словно не видел меня и продолжал колотить по воде руками.

– Мирон! – закричала я. – Держись! Дай мне руку.

Он меня не понимал. А может, и не слышал. Глаза у него были безумные. А лицо – застывшее, будто гипсовое, как у статуи в музее.

Я смогла дотянуться до него только папкой. Треснула его по голове и заорала:

– Дурак! Держись, тебе говорят!

Папка раскрылась, и все мои рисунки разлетелись по мокрому грязному снегу. Зато Мирон очнулся и рванулся мне навстречу. Я наконец схватила его красную замерзшую руку. Тянула изо всех сил, но у меня ничего не получалось. Я скользила и съезжала к краю ямы.

– Помогите! – завопила я в отчаянии. – Помогите, кто-нибудь!

Я орала и знала, что никто меня не услышит. Все дома слишком далеко. Но отпустить руку Мирона и бежать за помощью я не могла. Он так судорожно хватался за нее, как будто боялся потерять последнюю надежду.

И вдруг со стороны гаражей появились два человека. Два взрослых мужика с лопатой!

– Чего там у вас? – крикнули они. – Кто орет?

– Мы, мы орем! – завопила я в ответ. – Помогите! Тонем!

Они сорвались с места и подскочили к нам. Один протянул Мирону деревянный конец лопаты. А второй рывком поднял меня и поставил на ноги. Мирон наконец отпустил мою руку и ухватился за палку. Мужики подтянули его к краю ямы и вдвоем с трудом вытащили из воды. Я одна ни за что не справилась бы. Так бы мы с Мироном и замерзли здесь вместе.

– Где живешь? – спросили они у Мирона. Тот молча показал на крайнюю пятиэтажку. – Хорошо, близко. Родители дома?

Тот кивнул. И снова молча. Будто совсем разучился разговаривать.

– А ну, бегом домой! – скомандовал тот, что был с лопатой. – И в горячую ванну на полчаса. И ты, девчонка, тоже. Поняли меня? Пулей!

И мы побежали. Мирон, конечно, обогнал меня, даже в мокрой одежде. Обогнал и пропал за углом. Так ни слова мне и не сказал. А я очень быстро устала и пошла шагом. Но быстрым шагом. Я почему-то не чувствовала холода, хотя тоже была вся мокрая спереди.

Дома я сказала бабане, что упала в лужу. И потеряла папку и все свои рисунки за последний месяц. Бабаня поохала, растерла меня водкой и закутала в одеяло. И даже разрешила не доделывать уроки.

Я весь вечер сидела в постели, укутавшись одеялом, пила чай с медом и смотрела телевизор.

А совсем поздно, после одиннадцати, на телефон пришла эсэмэска. Как всегда, с засекреченного номера и без подписи. Но на этот раз там не было грубых стишков, не было противных картинок. Там было всего два слова. Два обыкновенных, коротких слова.

Я смотрела на них и плакала.

Там было написано: «Спасибо, Света».